— Что ж вы раньше не сказали? — бесстрастно удивился Карась, полынно отрыгнул и затянул балладу, написанную владивостокским другом Дёмой:

Я брёл — неизвестного племени вождь,

Ходячее кладбище хилых талантов.

На город падал осенний дождь –

Смесь нитхинола и дефолиантов.

Потом поднял полный нерасплёсканной любви взгляд на Стяуцу, но обратился к её подруге:

— Венера ты, может, и не Венера, но что-то венерическое в тебе точно есть.

Румынка зарделась, как яблоко, которому в комнате уже негде было упасть. Но и без яблок новоиспечённые поклонники и поклонницы натащили столько еды, что обоим исполнителям хватило бы минимум на неделю, да и Виктору дня на четыре.

Он, кстати, потом всплывал время от времени: Карась и Яков замечали его гордо выпяченную грудь и слышали хвастливые претензии на гитаровладение то в одной комнате, то в другой, но комнаты у них в головах давно слились в одну, потому что исчислялись в этой мегаобщаге сотнями, и в какой-нибудь обязательно что-нибудь праздновали, а какой же праздник без этого очкастого и этого небритого и их фирменной:

Я хочу быть говном

И лежать под окном!

В общем, голодная смерть, раздосадовано оскалясь, отступила. И если и грустилось теперь, то лишь по затянувшемуся отсутствию друга Клина, который доиграется, блин, такие буфетчицы на дороге не валяются!

С Рубеном Александровичем они тоже наладили отношения, можно даже сказать, что подружились: теперь он разрешал им пару раз в неделю пощипывать Каринку. Ещё бы не разрешал — после того, что они для него сделали!

На третий день, убедившись в умении практикантов расставлять в нужных местах запятые и восклицательные знаки, Набалдян зазвал их к себе, дал пожать свою волглую ладонь, предложил садиться и лично прикрыл дверь за ходячей статьёй, которую погнал в столовую, дав рубль на мороженое.

— Проникся я к вам, орёлики. Готов доверить тему с большой буквы тэ. Такая бомба, мужики, что и сам бы подорвал, но меня слишком хорошо везде знают, а тут нужно журналистское расследование. То есть — инкогнито. Готов разделить с вами ответственность: под статьёй будут три подписи, ваши и моя.

Карась и Яков поняли: пахнет серьёзной работой и большой славой.

— Кто такая первая леди, знаете?

— Обижаете, шеф. Барбара Буш.

— Мужской. Половой. Хер, — именно так, с точкой после каждого слова, произнёс завотделом промышленности и ещё больше понизил голос. — Раиса Максутовна, вот кто! Под её эгидой, — на этом слове он сделал особо циничный акцент, — работает одна контора. Вроде как издаёт западный журнал мод для простой советской домохозяйки, а на самом деле там такая прачечная…