— Министерство культуры? — позволил себе пошутить Яков.

— Да какое, к мудям, министерство, — Рубен Александрович даже не улыбнулся. — Башли там полощут, такие лимончики, а то и арбузики, что не снились даже нам с вами, профессионалам, шо уж там за домохозяек гутарить.

Он поиграл связкой ключей с олдсмобилным брелоком, глядя на студентов испытующе, потом одной рукой отодвинул живот, а другой вытащил из нижнего ящика увесистую папку, на которой не было написано ни слова.

— Вот, гвардейцы, здесь документы. Ваша задача: прочитать, уяснить, нарыть всё что только можно, описать художественно, но зубодробительно. В общем, журналистика в чистом виде. Репортёр меняет профессию, фекает копалии и всё такое. В общем, вы меня поняли. Всё, орёлики, за дело, стране не терпится узнать имена её новых героев. Ну, хоп.

Это было две недели назад. А сейчас новоявленные ассенизаторы от публицистики пили чай в своём кабинете напротив гальюна, направо от секретарши, и разглядывали свежий номер всесоюзной газеты, первая полоса которой перехлёстывалась шапкой: «Афёра по имени "Бурда"». В отведённые шефом полторы тысячи строк уложиться, конечно, не удалось, но материал получился настолько убедительным, что его почти не резали, просто перенесли окончание в огромный подвал на второй странице.

На газете лежали две стодолларовые купюры, которые Набалдян в секретной, но торжественной обстановке вручил им десять минут назад, перед тем как упылить куда-то с видом триумфатора.

— Сколько ж он себе в мошну инвестнул, если нам вот так, без всякой балды и ведомости, по кате грина отстегнул? — мечтательно произнёс Карась.

— И кто за всё башляет, интересно, — добавил Яков.

— Да уж. Явно кто-то неимоверно бурой очень сильно захотел наехать на жутко солидных пацанов. За которыми, между прочим, фрау Горби. В общем, этот кто-то бурой решился на весьма рисковый заход.

— Ага, причём рисковал он в основном нами. А мы, как дебилы, повелись.

— Он же, сука, обещал свою подпись тоже поставить.

— Мало ли что. Передумал. Решил всю славу нам подарить.

— Да уж, славы как раз на эпитафию, — Карась занёс кулак, чтобы треснуть по столу, но в воздухе его рука сменила траекторию: зазвонил телефон.

— Да, отдел промышленности! — рявкнул он в трубку, которая в ответ быстро заверещала, но что именно, Якову было не разобрать. — Так ты у родни кости бросил? — проговорил Карась после паузы. — Да оставь ты свои дешёвые понты, потом помоешься, давай к нам в редакцию, двести сребреников пропивать будем.

— Клин, что ли? — спросил Яков. — Дай-ка… Здорово, хрыч, с приезлом. Чего так долго? Мы тут для тебя такую клушу присмотрели…