Он выглядит смущенным.

— Прошу прощения? Самое дорогое блюдо или?..

— Самая дорогая вещь, которую вы здесь продаете.

— Наверное, это наше шампанское «Монтре Хаус» тысяча девятьсот сорок шестого года, сэр. Его разлили по бутылкам в честь празднования окончания Второй мировой войны.

— Сколько?

Официант неловко переминается с ноги на ногу.

— Тысяча шестьсот долларов за бутылку, сэр.

— Отлично. Я возьму его.

— Сожалею, сэр. Я… — Он нервно смеется. — Я не могу подать вам бутылку шампанского вместо еды.

— Почему нет?

— Закон штата обязывает меня не злоупотреблять алкоголем. Вы будете пьяны, если выпьете целую бутылку шампанского, ничего не съев. Есть еще тот факт, что вы… эм…

— Несовершеннолетний?

Он вздрагивает. Очевидно, ему сказали дать нам все, что мы захотим, даже несмотря на то, что нам меньше двадцати одного года, но его мучает совесть из-за этого.

— Если уйдете отсюда пьяным и попадете в неприятности с властями, мы лишимся лицензии. Я также потеряю работу и буду лично оштрафован…

— Черт возьми, — шипит Рэн. — Он тоже будет жаркое «море и суша». Средней прожарки. И принеси четыре бокала. Мы разделим бутылку. Проблема решена.

Официант убегает прежде, чем я успеваю остановить «резолюцию Рэна». Мой друг указывает на меня пальцем через стол.

— Не смотри на меня так, тупица. Мы разделим это гребаное шампанское, раз уж я за него плачу. Полагаю, именно поэтому ты заказал самое дорогое во всем ресторане.

— Ага, — признаю я.

— Ты гребаный сопляк.

— Никто не просил тебя приезжать сюда и портить мне выходные.