– Кейт и Том уже назначили дату свадьбы, – говорит Лора, открыв кран. – Двадцать третье декабря. Под самое Рождество.

– Здорово, – отвечаю я, сделав приличный глоток.

Вода так и бежит из крана, а Лора смотрит в окно. Я понимаю, что это сигнал, что не стоит пока выходить из комнаты – если я уйду после всего того, что она сейчас сказала, окончания я так и не услышу. А оно-то мне и нужно.

– Хочу спросить у тебя кое-что, – начинает Лора отстраненным голосом.

Ну начинается.

– Как ты думаешь, мы на этом остановимся? Я о детях.

Делаю новый глоток и вскидываю руки, прося пощады.

– Ты хочешь, чтобы я решил, хочу ли еще детей, когда у нас даже первенец не родился? Надеюсь, это шутка такая.

Лора наливает воды в стакан и закрывает кран.

– А зачем мы с тобой купили дом с четырьмя спальнями? – спрашивает она. – Кого ты туда планировал поселить? Кроме призраков бывших девушек.

Допиваю пиво и бросаю банку в ведро.

– Ну ладно тебе, Лора, – говорю я. – Хватит, прошу.

– Тогда не надо ничего отрицать.

– А мне и нечего отрицать.

Она скрещивает руки на груди и кивает:

– Мне Ник даже пьяным не достается.

– Что?

Мое сердце сковывает страх.

Лора медленно оборачивается. Я судорожно нащупываю в кармане телефон и облегченно выдыхаю, когда его увесистый корпус врезается мне в ногу.

– Когда люди напиваются, их пробивает на разговоры, – поясняет Лора. – Они высказывают все, что накипело. То, чего не могут сказать на трезвую голову. – Она качает головой. – Но только не ты. Ник Мендоса всегда держит язык за зубами.