Сэл закатил глаза:

– Хорош заливать.

– Так это чистая правда.

– Может, их правила этого и требуют. Но будь для нее все это и впрямь так важно, она бы вообще не стала с тобой общаться. – Он поставил вытертую тарелку в стопку на буфете. – Иногда ты ведешь себя как придурок, ей-богу.

– Поздравляю с открытием.

– Ой, да всегда пожалуйста. Черт возьми, Ник, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы увидеть, что у вас все серьезно!

Я швырнул чайное полотенце и выдвинул стул.

– Увы, далеко не все так красноречивы, как ты, Сэл.

Сэл скрестил руки на груди:

– Ты что же, думаешь, что в твоей жизни таких Анн будет несколько? Что ты снова к кому-нибудь так прикипишь? Да я вас видел вместе! Уж не знаю, что она нашла в таком отморозке, но поверь мне на слово: это было что-то!

– Ладно, не спорю, я придурок. Согласен со всеми твоими аргументами. Все мы задним умом крепки. – Я потянулся к холодильнику и достал еще пива.

– Так что ты будешь делать?

– А что тут, черт возьми, можно сделать? Ворваться в церковь и сорвать свадьбу?

– Неплохой вариант.

– Сэл, жизнь – это тебе не кино. Тут есть правила и законы, и, если их не соблюдать, придется столкнуться с последствиями.

– Ну да, законы… – проговорил он, потирая подбородок. В контрасте между красной бумажной короной и редкостной серьезностью, отразившейся на его лице, было что-то комичное. – Но мы с тобой не об экзаменах разговариваем и не о портфелях акций. А о любви, дурачина. И если ты еще и здесь будешь уповать только на правила, то… – он покачал головой, – тебя не спасти.

2019

2019

После ухода Лоры Стелла звонит мне по нескольку раз в неделю. Я понимаю, что она за меня волнуется. Люди вечно думают, что все их сообщения и приглашения вместе выпить ненавязчивы, но они забывают, что я когда-то ухаживал за папой и Сэлом. И к перемене ролей мне привыкнуть сложно.

Ее голос подрагивает в трубке, связь то и дело прерывается, но я разбираю вопрос: «Как ты там, солнышко?»