Я хлопаю в ладоши.

Папа подбегает к маме и чмокает ее в щеку. Кидает газету и падает на колени перед Сэлом, который ползает по пледу, опасаясь перебраться на траву. Сэл хохочет, завидев его, опирается на папино плечо, вскарабкивается на ноги и тянет его за волосы. Папа делает вид, что ему страшно больно, и целует Сэла в щеку.

– Принести тебе выпить? – спрашивает мама.

– Это может и подождать, – отвечает он и притягивает ее к себе. – Иди ко мне.

– Пап! – кричу я. – Покажи динозавра!

Папа с улыбкой встает. Отходит на несколько футов в сторону, поворачивается к нам спиной, скидывает обувь, входя в образ. Потом сбрасывает кепку и ерошит себе волосы. Затихает, внушая нам ложное чувство безопасности, а потом резко оборачивается в прыжке, расставив руки и ноги, точно когтистые лапы, хищно скалится и издает утробное «РРРРРРРРРРРРРРР», удивительно реалистично изображая тираннозавра.

Я вскрикиваю от восторга.

А Сэл заходится криком.

Папа берет его на руки, чтобы успокоить, но становится только хуже.

– Давайте лучше песню включим, – предлагает мама, переводя иглу в начало пластинки. Потом берет Сэла у папы, и он зарывается лицом ей в волосы.

Папа срывает несколько маргариток и заправляет маме за уши. Нельзя танцевать под эту песню без цветов в волосах, говорит он, и мама с улыбкой отводит взгляд.

– Потанцуй со мной, Пол.

Папа валится на траву рядом со мной и приподнимается на локтях. Берет меня за запястье и вскидывает бровь, потом отпускает руку и смотрит на маму.

Я гляжу на браслет из цветов, безжизненно обмякший на коже. Видимо, в пылу веселья я и сам не заметил, как его раздавил.

– Погляди-ка на свою маму, – говорит папа нарочито громко, чтобы она услышала. – Ну разве она не красотка? – Он пронзительно свистит в знак восхищения.

Мама молчит, но я вижу, как краснеет ее лицо. Она целует Сэла в кудрявую голову, поудобнее перехватывает его у бедра и начинает танцевать. Ее голые ноги кружат по лужайке, а рука танцует в воздухе. Песня приближается к своему крещендо, и мама кружит Сэла, а я поднимаю голову, чтобы посмотреть, смеется ли он – но солнце до того ослепительно сияет над ними, что я ничего не вижу.

2020

2020

Мы стоим посреди поля, а солнце льет лучи нам в лицо.

На этой неделе нам сообщили, что запрос о перестройке бойни одобрен. Вот только стены трогать запрещается. «Мы не станем возражать против щадящей реставрации, направленной на осовременивание постройки, при условии сохранения ее архитектурных достоинств… во имя соединения старого и нового». Мы уже заверили их, что не имеем ни малейшего желания ничего сносить.