Пробую еще раз. Она улыбается. «Держи», – говорит, и протягивает серебряную ложечку с длинной ручкой.

Сперва пробую желтое. На вкус оно как солнышко и тает у меня на языке, пока мама щекочет Сэла. Она целует один за другим его пальчики, потом движется вверх по внутренней стороне голой ноги и добирается до подгузника, а потом делает вид, что сейчас откусит от него кусочек. Сэл вне себя от восторга.

У меня на запястье браслет из маргариток, который мне сделала мама, пока Сэл спал в доме. Сперва мне поручили отыскать на лужайке самые красивые цветы, а потом мама легла на траву рядом со мной, вспорола стебли кончиком ногтя и стала их сплетать.

Закончив, она взяла меня за руку и осторожно надела браслет на запястье, а потом пошла в дом за братом. Мы с ней теперь редко остаемся наедине. Я все ждал ее, вытянув руки и разглядывая маленький венок. Сохраню его навсегда, решил я, пока ее не было. Это настоящее сокровище, и я не допущу, чтобы оно погибло.

Пока я ем мороженое, она сидит в легком платье напротив меня, скрестив ноги, и попивает из стакана что-то, напоминающее апельсиновый сок. Кубики льда звенят, ударяясь о стекло, и после каждого глотка она закрывает глаза. Я спрашиваю, можно мне глоточек, но она говорит, что это только для взрослых. А я и не знал, что бывает апельсиновый сок только для взрослых.

– Ешь давай, – говорит она. – Скоро папа вернется.

Я вытираю тыльной стороной ладони губы, скрывая следы дневного веселья. Окидываю взглядом одежду и свою позу, гадая, что ему может не понравиться.

– Может, музыку включим?

Я киваю, мама начинает вставать, но роняет стакан. У нее вырывается какое-то слово, а потом она резко поворачивается ко мне и грозит мне пальцем. «Только не вздумай повторять, – говорит она. – Это плохое слово. Забудь. И ни в коем случае не говори папе, что я его при тебе сказала, ладно?»

Пожимаю плечами, а мама уходит в дом со своим пустым стаканом.

«Черт», – мысленно повторяю я.

«Черт черт черт черт черт черт черт чееееееерт».

Теперь я это слово ни за что не забуду.

Мама возвращается с полным стаканом и переносным проигрывателем. Щелкает застежкой, поднимает крышку, и спустя мгновение звучит ее любимая песня.

Мама пускается в пляс.

– Глядите-ка! До чего моя семья прекрасна, да еще в такой прекрасный день!

Мама хватается за сердце от испуга.

Папа зашел на участок через боковую дверь и теперь наблюдает за нами, прислонившись к стене. Рукава он подвернул, кепку сдвинул на затылок, а из-под нее выбились густые черные кудри. Он рад. Он явно в хорошем настроении.