Обмен кольцами. Рукопожатие. Сдержанные объятия. На этом все.

Он не целует ее.

Боже… Это уже неважно! Но я отчего-то испытываю толику облегчения, позволяющую разомкнуть губы и сделать такой необходимый сейчас вдох.

Другая стала Георгиевой… Другая. Не я.

Господи…

Мой Сашка женился на Владе Машталер. Он на ней женился!

В пульсирующем шуме хаоса в моей голове это единственная мысль, которую я могу слышать.

Это болезненный крик. Это истерический вой. Это оглушающий реквием.

Довольный хохот Владимира Машталера подобен смеху самого дьявола. Он разбивает тошнотворную светскую мелодию и идеальным образом дополняет адскую какофонию звуков моего самого жуткого кошмара. Похлопывая новоиспеченного зятя по спине, Машталер совершает неуклюжую попытку того обнять. Но Саша не поддается, оставаясь стоять прямо, даже не смотрит на тестя. А смотрит… Натыкается взглядом на меня. Растерянность и панику молниеносно сменяет ярость. Сдвигая брови и стискивая челюсти, прожигает меня убийственным взглядом. Если бы не знала его, решила бы, что он реально готов меня уничтожить.

Да, я не должна быть здесь. Георгиев не готов к такому.

Но я не могу сейчас беспокоиться о его чувствах. У меня, черт возьми, сердце вдребезги.

– Все? Увидела? Довольна? – бубнит сердито Чарушин. – Давай, Сонь, отвезу тебя к сестре.

– Поздно, – тормозит его Даня мрачно. – Шоу начинается.

– Да уж… Это, сука, не свадьба, а чистый фарс, – выдыхает Бойка, раздраженно ослабляя удавку галстука.

– Именно, – хмыкает Фильфиневич. – Все по плану.

Никого из девчонок нет. Даже Шатохин свою вездесущую Маринку уговорил оставаться дома. Я одна с «пятеркой». Если не считать Владу, конечно.

А как ее не считать?

Если мой Георгиев стоит рядом с ней… Если мой Георгиев садится с ней за столик… Если она сама теперь Георгиева!

– Что за подстава? – рычит Саша на парней, как только ему удается отлепиться от своей чертовой женушки. На меня даже не смотрит, но все прекрасно понимают, что именно его разозлило. Еще до того, как уточняет: – Кто ее сюда, мать вашу, привез?

– Это был очередной баш на баш, – поскрипывает зубами Тоха. Кажется, он готов вмазать Георгиеву. Едва сдерживается. – Ты же хотел, чтобы я решил вопрос с Сониным отъездом из страны? Я решил. Она согласилась на твой гребаный Париж, если я возьму ее с собой на твою блядоебскую свадьбу.