— Маша…

— Так, ну как у нас тут дела, — оборачиваюсь, когда за моей спиной распахивается дверь и в палату заходит Машин хирург.

Встаю с корточек и, незаметно смахнув с глаз влагу, оборачиваюсь к врачу.

— Добрый день, Сергей Витальевич…

— Добрый день, Лиза. Это хорошо, что вы уже приехали. Давайте с вами выйдем, обсудим некоторые моменты по завтрашней операции.

— Маш, ты тут пока вещи разложи, я скоро, — оборачиваюсь к сестре и вслед за врачом выхожу из палаты.

От волнения заламываю руки, когда хирург начинает расписывать план операции.

— Сама операция будет идти часа три-четыре. Но, в случае форс-мажора может затянуться ещё до двух часов.

— Какого форс-мажора?

— В вашем случае, скорее всего, никакого. Я просто обязан рассказать о возможных задержках по времени. Повторюсь, Лиза, вам волноваться не о чем. Всё должно пройти по стандартам и без осложнений. Осколок извлечём, а дальше уже будем смотреть на реакцию спинного мозга.

— Х-хорошо… — рассеянно киваю, от волнения то и дело теребя себя за пуговицы на платье. — А… у Маши вообще как… ну у неё ведь хорошие шансы на восстановление, да?

— Шансы есть. Насколько они велики, я вам спрогнозировать не могу. Лиза, вы помните, что мы с вами этот момент уже обсуждали. Организм человека непредсказуем.

— Да… я понимаю…

— Ну вот и отлично. Ваша задача не волноваться и запастись терпением. Если планируете вносить вторую часть оплаты завтра, то нужно будет подъехать в клинику не позднее чем за час до операции.

После слов о деньгах в горле моментально пересыхает, а сердце тут же разгоняется. От нервов в ногах как будто появляется слабость и резко в пот бросает, да так сильно, что я машинально начинаю обмахиваться, попутно присаживаясь на стоящий возле стены диван.

— Лиза, у вас всё в порядке? Вам нехорошо? Может воды принести.

— Не надо ничего, — качаю головой. — Мне хорошо. Мне… лучше всех. Спасибо, Сергей Витальевич, я вас поняла. Завтра утром я буду вовремя.

* * *

Выйдя из Машиной клиники, направляюсь к остановке. Сажусь в автобус и еду в город. В голове полный сумбур из мыслей, которые путаются в клубок и никак не желают вязаться во что-то цельное.

Горский так и не звонит. И я не знаю, что думать по этому поводу. Точнее, я пытаюсь не думать о плохом, но паршивые мысли сами собой навязываются.