— Или как, — толкаю Горского в грудь и, развернувшись, шагаю в другом направление.

Обхватываю себя за плечи, потому что меня уже саму всю колотит. То ли от неимоверного облегчение, что Кирилл всё-таки объявился, то ли от злости на него же, потому что чёртовы сутки я провела как на иголках, с ощущением, что мне просто почву из под ног выбили. Потому что за все эти проклятые сутки, Горский не обмолвился со мной ни словом, ни разу на меня не посмотрел, ничего не объяснил и не звонил! А теперь разговаривает так, будто я в этом виновата!

— Куда ты собралась?! Лиза, твою мать! — рявкает, делая шаг вслед за мной.

— Никуда! Я никуда не собралась, Кирилл!

— Тогда остановись и посмотри на меня! Я, блять, по всему городу тебя ищу! Какого чёрта ты здесь, а не дома?!

— А где у меня дом? — разворачиваюсь и, задрав голову, смотрю на Горского.

— В смысле?

— Ну где у меня дом, Кирилл? Куда мне надо было ехать? У меня нет его, понимаешь! У нас с Машей никакого дома нет! — срываюсь и всё-таки начинаю реветь, как дура.

Ненавижу себя за это. Терпеть не могу быть слабой. И знаю, что не имею права раскисать, потому что на моих плечах Машка. Но, господи, как же я устала от всего! Не могу так больше, просто не могу!

Два года. Два адских года я не живу, а существую, вообще не представляя, что будет дальше. Со мной. С моей сестрой. Наверно, существует всё-таки какой-то предел человеческих возможностей. Или я просто жалкая слабачка. Но я себя чувствую сейчас выпотрошенной, как тряпичная кукла.

В один миг весь пережитый за последние сутки стресс обрушивается на меня лавиной. Как будто он на тонкой верёвке висел где-то у меня над макушкой, а сейчас эта ниточка оборвалась и меня просто размазало.

— Лиз, что ты говоришь, — голос Кирилла звучит уже гораздо тише и спокойнее. Он подходит ко мне ближе, берёт за плечи и прижимает к себе. — Твой дом — это я. Ваш с Машей дом — это я.

— Ты проп-пал на с-сутки, — всхлипываю, топя его футболку своими слезами. — Я с-со вчерашнего д-дня ничего о тебе не с-слышала. Макс ничего толком не г-говорит! Что я должна была д-думать?! Вчера после драки с Б-богданом, ты на меня даже не взг-лянул! Если ты только посмеешь обвинить меня в том, что наговорил твой брат, я тебя… я… — боже, я даже не знаю, как закончить эту фразу! Потому что, ну что я могу?! Ничего! Я не могу ничего! Ни конкретно сейчас, ни в глобальном смысле.

Но самое паршивое, что я ничего не могу дать Маше! Без помощи Кирилла я ничего не могу ей дать. А я обязана была о ней позаботиться. Когда от тебя зависит чужая жизнь, ты не имеешь права на слабость.