– Да.

– Я принесла ее. – Я кивнула в сторону стены, возле которой стояла картина, затем поставила Найю на ноги.

Она подошла и изучила полотно с такой сосредоточенностью, что на ее лице появились крохотные морщинки.

– Что здесь написано?

Я присела рядом с ней. Верно, она еще не умеет читать. Поэтому я прочитала ей длинное стихотворение, несколько раз споткнувшись, но не потому, что каракули были непонятны, а из-за воспоминаний, которые они вызывали.

Когда я закончила, Найя обняла меня за шею.

– Почему она тебя огорчает?

Не отрывая взгляда от слова «любовь», которое огибало антенну на вершине Крайслер-билдинг, я ответила:

– Потому что ее подарил мне твой папа.

– Но ты его любишь, поэтому она должна делать тебя счастливой.

Я сглотнула.

– Так почему ты плачешь?

– Потому что скоро мне придется оставить ее… Я не смогу поднять картину в Элизиум.

– Потоки такие глупые.

– Ты права.

– Добро пожаловать домой, неоперенная. – Мира открыла мою дверь и стояла в проеме, светящийся кварц подчеркивал края ее крыльев. – Я слышала, что Найя останется с тобой на ночь. Ты довольна этим соглашением?

Я улыбнулась, понимая, что она предоставляет мне возможность отступить.

– Знаю, что это противоречит правилам гильдии, но мне бы хотелось, чтобы Найя осталась со мной.

Немного подумав, Мира подняла подбородок чуть выше.

– Ах… Правила гильдии. Они требуют некоторого обновления.