Она прижалась щекой к моей груди. Я надеялась, что, несмотря на слои ткани, она не слышит моего бешеного пульса.

– А потом она спросила, – Найя сделала медленный вдох, – люблю ли я до сих пор Джареда Адлера.

Я сохраняла спокойствие, хотя внутри меня бурлил гейзер, готовый вырваться наружу.

– Это глупый вопрос. Ты не знаешь ни одного мальчика по имени Джаред. – Неужели мой голос прозвучал так же сдавленно, как мне показалось?

Ее маленькое тело сотрясала дрожь.

– Найя? – Я перестала водить рукой по ее сгорбленной спине. – Что ты сказала ишиму?

– Я сказала ей, что единственный мужчина, которого я люблю, это apa.

Хорошая девочка.

– Кто такой Джаред, Селеста?

– Никто, милая.

– Почему от его имени мое сердце болит, если он никто? – Она провела по щеке, и та была такой блестящей от слез, что от трения заскрипела.

– Может быть, ты прочитала о нем грустную историю?

Она подняла на меня взгляд.

– Я не умею читать.

– Я имела в виду, что, возможно, офан Пиппа читала тебе историю о мальчике по имени Джаред? – Я улыбнулась, хотя мои внутренности словно превратились в кипящую массу. – Ты ведь не сказала оценщику, что у тебя от этого болит сердце?

Найя откинула прядь волос со лба.

– Не сказала?

– Офан Пиппа говорит, что врать очень плохо.

Ох… Нет…