Я прислонила картину к стене рядом с кроватью, затем расстегнула чемодан и распаковала вещи: сначала рисунок Найи с фиолетовым пером и изображение попугая, затем одежду и обувь. Я только успела бросить белье в ящик, как в комнату ворвался ураган рук и волнистых светлых волос.
– Селеста! – Найя бросилась ко мне, чуть не опрокинув меня. – Я слышала, как две девушки сказали, что ты здесь, и…
– Неоперенная Найя! – тяжело дыша позвала Пиппа, прислонившись к дверному косяку. – Ты не можешь вот так просто убегать.
Я перехватила Найю поудобнее, она закусила губу, глубокий румянец окрасил ее лицо.
– Простите, офан, но я хотела увидеть Селесту.
Разглаживая путаницу в волосах Найи, я встретилась взглядом с обеспокоенной Пиппой.
– Я верну ее перед сном.
– Нет! – Найя взглянула на меня своими темными глазками. – Я хочу остаться с тобой. Пожалуйста. – Она обхватила мое лицо маленькими ручками. – Пока
Комок, который то набухал, то уменьшался, но никогда не исчезал, стал таким большим, что я едва сумела сглотнуть.
– Может, ты останешься сегодня со мной на ночь? Если офан Пиппа не против.
Пиппа делала вдох за вдохом, будто только что пробежала олимпийский спринт, а не гналась за четырехлетним ребенком.
– Я, хм… Мне нужно спросить у Миры, но, – еще один глоток, – но, может быть…
– Я бы очень хотела, чтобы Найя составила мне компанию сегодня вечером.
– Ладно. – Пиппа провела руками по своим длинным каштановым волосам. – Хорошо. Я пойду сообщу Мире, что ты здесь и что Найя останется с тобой на ночь.
– Да! – Малышка вскинула кулачок, как только захлопнулась дверь.
Я рассмеялась, а затем поцеловала ее теплую молочно-белую щечку. Найя не принадлежала Ашеру и все же каким-то образом ощущалась его частичкой. Когда мои веки стало покалывать, я прижалась щекой к ее голове и крепко обняла, чтобы она не заметила блеска слез. Затем я закрыла веки и глубоко дышала, пока горе не утихло.
Когда почувствовала в себе достаточно сил, чтобы говорить, я сказала:
– Помнишь ту картину, о которой я тебе рассказывала? Которую предлагала вместе повторить?
Малышка отстранилась, и ее большие глаза пробежались по моему лицу.