К нам подошел Калео. Теперь, когда ему почти исполнилось одиннадцать, он очень вытянулся.

– Она хотела съесть божью коровку, но я ее остановил, – сообщил он.

– Мой герой! Конечно же, божья коровка тоже тебе очень благодарна. – Я устроила Алани у себя на бедре и притянула к себе Калео, поцеловала в лоб, а после взъерошила волосы. – Я по тебе скучала. Почему ты так быстро растешь? А ну-ка прекрати!

– Я тоже по тебе скучал, – признался он и обнял меня, а потом коротко, неловко погладил мой живот. – Он стал больше!

«То ли еще будет…»

– Точно? Да нет, я просто плотно пообедала.

Он засмеялся, и в голове мелькнула мысль, которая в последнее время посещала меня все чаще.

«У нас все будет хорошо».

* * *

Солнце медленно опускалось за горизонт. Эшер жарил гамбургеры, Паула приготовила пасту, я же внесла свой вклад, поставив на стол кетчуп и горчицу. Мы сели ужинать, много говорили и непринужденно смеялись. Орешек заснула у меня на коленях, касаясь мягкими кудряшками подбородка.

Чуть позже Моми с медсестрой отправились домой, Паула помогла Калео подготовиться ко сну. Я уложила Алани, и мы с Эшером наконец остались в спальне одни.

Я переоделась в короткую атласную ночную рубашку, которая почти ничего не скрывала, чем тут же привлекла внимание Эшера. Впрочем, именно поэтому я ее и надела. Он подошел ко мне сзади, поцеловал в шею и растер напряженные мышцы.

– Да, пожалуйста. – Я подалась навстречу его прикосновению. – Мне это отчаянно необходимо.

Он скользнул рукой по груди.

– А вот это? Ты упоминала, что они болят…

Рассмеявшись, я закатила глаза.

– Вообще-то да, чертовски болят.

– Уже? – спросил он, снова прижимаясь губами к шее. – Еще только двенадцать недель. Кажется, с Алани неприятные ощущения пришли несколько позже.

– Неприятные ощущения. Вот как это называется? Ты слишком милый.

Он опустил руку ниже, к моему животу.