Из их пентхауса я вышла почти на рассвете, благодарная за то, что в моей жизни так много любви. Когда я осталась без семьи, мне пришлось создать для себя новую – любящую и, несомненно, настоящую.

* * *

На следующий день Эшер встретил меня в аэропорту. Он обнял и притянул к себе. Мне нравилось, что всегда, прежде чем поцеловать, он обнимал меня – словно бы для него важнее всего было вновь ощутить мое присутствие.

Я растворилась в его объятиях, он жадно поцеловал меня, скользнув рукой вниз к округлившемуся животу.

– Как дела?

– О, у нас все отлично, – с улыбкой проговорила я.

«У всей нашей компании».

Я чуть было не сообщила новость прямо здесь и сейчас, но героически сдержалась. Эшер не очень-то любил публичные проявления эмоций посреди переполненных людьми аэропортов.

– Как у вас дела? – спросила я, когда мы направились за багажом.

– Отлично. Калео получил «А» с плюсом за тест по математике. «А» с плюсом! Этот парень чертовски умен.

– А Орешек?

– Прекрасно. Идеальный ребенок, – жарко проговорил он, неприкрытая любовь сквозила в каждом его слове.

– Не такой уж и ребенок, – возразила я. – Стоит уехать еще на день – и следующей новостью будет что она уже пошла в среднюю школу.

– Почти уверен, что так и будет.

– Не напоминай мне.

Вскоре после рождения Алани Паула Гарольд уволилась с работы. Теперь, когда все ее мальчики выросли – некоторые уехали с острова, – а дом опустел, она попросилась к нам в няни. И как раз вовремя! Она переехала в одну из свободных спален, чтобы заботиться о Калео и Орешке, когда я уезжала по делам, а Эшер сутками торчал на работе. Она стала для нас не только няней-спасительницей, но превратилась для меня в лучшую подругу, с которой можно посмеяться и поделиться сокровенным.

Сперва казалось, что над островом пронесся сильный шторм, который все разрушил, перевернул с ног на голову жизни Эшера и Калео и выбросил их на берег, словно мусор. И меня в какой-то мере тоже. Но постепенно, с течением времени на обломках прежней мы построили новую жизнь.

Калео почти все время молчал, но психолог сказал, что он в полном порядке. Мальчик часто общался с Моми, что стало своего рода терапией. С каждым днем я замечала все больше радости в этом милом малыше.

Из-за моего состояния Эшер вел машину намного медленнее, чем обычно.

– Как прошло собрание? – спросил он.