Ну же! Покажи мне свой контроль, которого у тебя нет рядом со мной. Не будь я так распалена, не смогла бы в лицо ударить пошлыми высказываниями, но меня сильно хотелось ему досадить. Мне хотелось, чтобы он прочувствовал, какого это, когда тебя закидывают сетью.

— Оу, а еще… — Поддаюсь и под пристальным прицелом скольжу к его уху, шепча: — Мне однозначно понравилось бы то, как Руслан вколачивался бы в меня своим толс-тым, длин-ным…

Мне не дают договорить последние слова. Семен запускает пальцы в волосы, с яростью тянет меня за них, властными губами обрушиваясь саднящими, кусающимися поцелуями. Я размыкаю губы, впуская в себя его язык, и вибрация от демонического рыка вынуждает меня простонать ему в рот. Обвиваю его шею и толкаюсь в его бедра.

Видимо, нам никогда не надоест соревноваться друг между другом.

— Я тебя просил замолчать, Катя, — с вожделением произносит, очерчивая руками изгибы моего податливого тела. Я выгибаюсь, наши грудные клетки соприкасаются. — Придется пожинать плоды.

Пальцами пробирается к вырезу, проскальзывают под платье, находит мой центр, истекающий соками, и кружит вокруг шарика. Я кое-как сдерживаю себя, прикрывая глаза.

— Бляха-муха, — со свистящим выдохом изрекает, — на тебе нет белья.

Его глаза поднимаются и темнеют.

— Платье не предполагает белья. Ни-ка-ко-го, — заигрывающее призываю.

Кажется, его это радует значительно, потому что два пальца находят вход, толкаются во влагалище, пока большой начинает массировать клитор. Перед глазами встают мушки от электричества, охватившего все области тела. Соски болезненно трутся об ткань. Сосредоточение и адская потребность сквозит в чертах лица мужчины, не сводящий взгляда со своих манипуляций, и я предпринимаю попытку стянуть с него пиджак, запутываюсь пальцами в пуговицах рубашки, чтоб, наконец, прикоснуться к его точенной груди.

Он отталкивает от себя мои руки, когда я почти у цели. Возмущение растет и сочетается с возбуждением.

— Нет! Сегодня никакой сентиментальности.

В подтверждении своих слов загибает внутри меня пальцы, находя какую-то точку, что я когтями царапаю ему основание запястья. Сладость затапливает меня, чем недолгая боль. Как хорошо! Губами он приникает к моей шее, чтобы мимолетно оставить поцелуй и легкий укус.

— Мне нравится твой вкус, истеричка…

Я приподнимаю бедра в немой просьбе, спиной наваливаюсь на зеркало, пока Семен продолжает трахать меня пальцами. Он отпускает мои руки, и я хватаюсь за края раковины, как бы не свалиться в чертово дно безумия. К двум пальцам присоединяется третий, и, как только мышцы начинают дрожать, а кровь напоминает кипяток, он убирает свои руки.