— Или твоей карьере придет конец, кто знает, — неоднозначно пожимает плечами, моргая как кукла. Ее ресницы напоминали потрепанную кисточку. Она отвернулась, рассматривая вокруг себя обстановку, и нерасторопно потянулась к небольшой памятке, оттягивая время.

— О чем вы? — Все тело окатило дрожью.

Евгения уловила мое колебание, поставила памятку на место и продолжила глядеть на яркие картинки. От меня не скрылась улыбка, напоминающая оскал.

— Я могу рассказать твоему руководству одну интересную историю о том, как воспитательница, самый добросовестный, открытый, бескорыстный пе-да-гог, спит с отцом воспитанницы. — Слова напоминали перемолотые кости. Я вытянулась и с лица ушла вся кровь. Она не посмеет… — Сколько ты работаешь здесь? Год? Два? Три? Тогда для тебя он и закончится на плачевной ноте. Могу еще подсобить в том, что о тебе прознает большая часть детских садов и никто не захочет иметь с тобой дело.

Выразительно откинула шубу, уперев руку в бок, и глянула из-под бровей с капелькой повелительницы. Ей льстило меня забить в угол, напугать.

— Ох, что же о тебе подумают родители? — Напыщенно и переиграно приоткрыла рот, прикрывая ладошкой. Смесь переживания и сарказма сочилась из нее ядом. — Была такой славной девочкой, а стала шалавой, к которой своих мужей будет опасно подпускать. Каждому дает, и уж точно не скупиться на то, чтобы потерять свою совесть в развратных вещах.

— Честное слово, вам бы полечиться.

Покачала головой и решила закончить наш бессмысленный разговор, дернув дверь. Женщина же посчитала иначе и стиснула мой локоть в своем захвате. Из глаз посыпались искры от давления в чувствительной болевой точке внутренней кости, отчего я прикусила нижнюю губу.

— Либо ты заканчиваешь тереться своей промежностью об моего мужа, либо твоя жизнь перестанет быть такой сахарной.

— Являясь ко мне, вы не брак сохраняете, а своими алчными поступками только усугубляете положение. Семен уже разочаровался в вас. И это может стать последним рывком до потери его.

— Я его никогда не потеряю, милая моя.

— Вот интересно, почему вы хватаетесь постоянно за Семена?

— Я люблю его.

— Это одержимость, а не любовь.

— И это не изменяет существование того, что мы можем быть вместе. Быть одним течением. Сворачивать вместе горы. Не знать, в конце концов, бремени.

Она задумывается о том, что было бы, если не родилась Варя. И упускает реальность.

— Тогда вы забываете одну деталь. Семен не откажется ради эгоистичных идей, бросив все: себя, дочку, интересы хрупкой и неполной семьи, ведь он этим живет.