— Отлично. Теперь давай собирайся, мама еще должна заехать кое-куда, — бросила женщина равнодушно, махнув рукой в сторону шкафчика. Варя лишь смотрела на меня.

— Как и обещала. — Улыбнулась и вытащила из стойки небольшую коробочку. Села на ее уровне, все еще удерживала в своих руках, прошептав тихо-тихо: — Открой ее тогда, когда никто не помешает тебе, милая.

Она кивнула, маленькими пальчиками взяла коробочку и пошла в раздевалку.

Провожая ее взглядом, я не смогла сдержать умиротворённую улыбку, которая растворилась, стоило мне оказаться лицом к лицу с хищником. В моих глазах она напоминала побитую гиену, не знающая, для чего нужна роль матери. Со всем, с чем она могла справиться, первостепенно сводилось к изучению жертвы. Для меня не станет удивлением, если она все знает. О, она и так все знает. Другое, что можешь не ожидать, это атаку. Где и когда она произойдет.

Евгения втянула щеки, сделав свое лицо более выразительным, но казалось, будто переборщили с лифтингом. Интересно, матушку Готель срисовали с нее? Если так, то я неведомая всего зла Рапунцель, а Семен — Флинн Райдер, фривольно крадущий сердца девушек. Только не в этом весь нюанс сравнения. Ни для кого я не хотела быть соперницей, потому что борьба приносит потери. Готель погибла не из-за падения с высоты тако-ой башни32, поскольку увидела себя дряхлую в зеркале, скорее она не собиралась мириться с истиной — жизнь человека не удержишь силой.

Евгения наклоняет голову и ее задорные локоны переливаются на свету. Ух, сколько лака.

— Я думала, вступая в брак, вкусы людей похожи на близнецов, — сетует, оглядывая меня с головы до ног.

— Простите? — выгибаю бровь.

— Мысли вслух, — беспристрастно улыбается, за чем не скрывается угроза. Уголки моих губ кое-как сложились вверх, но я проще съем змею, чем стану ей улыбаться учтиво. — А вообще я давно хотела с вами ближе познакомиться, Екатерина Владимировна.

— Мы вроде бы и так знакомы, на профессиональном этикете.

— Верно. Но я сейчас говорю не как мама, а как жена, с чьим мужем вы спите.

Возможно, она рассчитывала вызвать своими словами испуг или страх перед тем, кто может совладать своими связями, но ни один мускул на моем лице не дрогнул. Я сохраняла непроницаемость и отстраненность. Мы с ней не лучшие подруги, которые повздорили, не поделив какого-то парня с байком или кучей звездочек авторитета.

Женщину немного озадачила моя реакция, потому виду придала дольку железной стати.

— Я понимаю, для себя в первую очередь мы создали круг, в котором каждый мог захлебнуться в предательстве, обмане, в потери доверия, — попыталась начать с чего-то доступного, — мы в ответе за свои поступки и поймите, я ни о чем не жалею. Да, я совершила непростительное и аморальное, но от этого я себя не чувствую плохой.