В раздевалку выбежал ребенок и бросился с радостными воплями к отцу, выбивая последние остатки ненадобности отсчитываться перед потрясенным незнакомым мне человеком. Я кротко улыбнулась, отступила и тут же ощутила в своих руках что-то острое. Подняла вещь и все, годами спрятанное в шкафу, вылилось обратно. Карандаш был разломан пополам, словно наша с Семеном судьба не так уж монолитна. Худшее впереди…

Оказавшись дома, я снова набрала номер мужа, ответом послужила беспристрастная реплика девушки «Этот абонент не доступен, перезвоните позже». Разочарованно вздохнула, такими темпами я скоро будут звонить самому Владимиру Путину, до которого никогда не дозвонишься. Откинула телефон, провела руками по волосам и уставилась на вид главной дороги, пестрящая огоньками сквозь прослойку снега. Так не хватает тепла и вряд ли до апреля стоит его ожидать.

Половица позади меня заскрипела, и я развернулась, встретившись с глазами сына. Артурик был насторожен, словно перед ним выстроилась стая собак, готовые в любую секунду напасть. Я так себя и ощущала. Но, конечно, я не стану на него выливать все то дерьмо, с чем изо дня в день справляются взрослые.

— Милый, ты почему не в постели? — Ноги загудели от постоянного пребывания в ходьбе или стоя, поэтому крайне трудно было сесть перед ним на колени без перекошенного лица. Неделя была трудной.

— Не спится, — вяло пожал плечами и выпятил нижнюю губу. — Мам, а когда папа придет домой?

Я ждала этот вопрос.

— Понимаешь… — замялась, обдумав, что наличие в контексте «измена» и «шлюха», ни в коем случае не присудит мне награду «Мать года». Вообще я стараюсь не использовать матерные слова для его пользы, кроме Миши, и в свои семь лет сын похуже бабулек, сидящих на прилавках, готов чертыхаться. — У нас с папой появились кое-какие разногласия и сейчас…

— Вы разводитесь?

Он сказала таким тоном, будто передо мной вовсе не ребенок. А осознанный молодой человек, уже имеющий представления о подлостях жизни. Дрожь защекотала позвоночник с пугающим осадком.

— Как же я забываю, что ты у меня уже большой.

Погладила его по плечам, рукам, затем притянула к себе, обнимая. Мой сыночек, мой ангел, оплел руками шею, уткнулся носом в мои волосы и на какое-то время расслабился. Я поглаживала его по спине, напевала знакомую мелодию, когда в раннем возрасте помогала ему засыпать в своей кровати, и никакая чужеродная пыль не собиралась на мне.

С ним я росла, становилась женщиной и мамой, которой не назвать лучшей: забыла коляску в продуктовом магазине; проспала как-то целый день, не слыша его нескончаемый плач и надрывания (ввел он себя отстранённо в последующие пару дней); один раз я заглючила и вместо ласковых слов, стала его звать, как кошку «Кис-кис-кис». Во всяком случае я старалась. Каждая из нас старается быть для ребёнка особенным родителем.