Весь путь мы ехали молча. По радио без остановки балаболили ведущие, в перерывах между песнями, общались со слушателями об разнице между родственными душами и «вторыми половинками», а именно об связях душ, их судьбе, бросающая нам вызов, чтобы пробудить различные части нашей души, чтобы однажды она смогла выйти на более высокий уровень сознания и осознанности; и об вторых половинках, с кем связана вся наша жизнь, которых любим, поддерживаем, можем положиться на них. Что, в конечном счете, из ушей полилась кровь от усиливающего давления со стороны чертовых болтунов, поэтому переключила на свой плейлист. И, конечно, там были песни о разбитом сердце и утраченной любви. Не хватает в запас носовых платков, сладкого, в котором должен быть спрятан сертификат к зубному врачу, слова поддержки и сожалений от близких.

Сжала руль до хруста в суставах, затем со психом выключила приемник.

Одной рукой раскрутила руль и двинулась к повороту, ведущий в наш двор. Уверена, машин сейчас там не протолкнуться, так что остается подвергнуть риску малышку среди сугробов и попыток не увязать в чаще снега вне территории дома. Знаете, отчасти напоминает наши судьбы: не туда завернешь и пиши-пропало, тащи лопату, включай логику и копай себе могилу.

Заглушила мотор.

Оглядела мужчину ничем не выказывающий нервозность. Сложил руки на груди, голова повисла набок, будто ему скрутили шею, лицо чуть осунулось, выписывая углубленные морщины. Развернулась к Артурику, который заснул, а музыка продолжала хлестать его барабанные перепонки. Цокнула, дотянулась до телефона и понизила громкость. Когда вернулась в исходное положение, то случайно задела рукой плечо мужа, который вздрогнул и неожиданно раскрыл глаза, отражавшие его непонимание, как он здесь очутился.

Ясность к нему вернулась спустя несколько секунд, и он потянулся, чем растревожил смрадный запах.

— Боже, Миша! — Заткнула рукой нос и помахала перед собой. Видимо, я до такой степени погрузилась в свои мысли и негодования на него, что не придала такому значению, как салон весь пропитался дешевым пивом. — Тебе надо пожевать жвачку. Много жвачек!

Я подала ему из бардачка упаковку с арбузным вкусом и наблюдала, как с отсутствующим видом закусывает около пяти штук жвачек.

— Нам надо поговорить.

Наконец, светлые очи мужа коснулись моего лица. Миша никогда столько не пил и не пытался изловчиться в своих деяниях, чтобы нарушить закон. Но то, что я увидела за взглядом, полным потери энергии, жизненной цели, угрызало совесть. Он устал притворяться заботливым и очаровательным мужем, потому что в нем полно демонов, с чем он не может справиться один. И я его оставила. Бросила самому разгребать наши проблемы.