— Точнее… — Нервно заправила за ухо прядь волос и сцепила руки на коленях, не в силах глядеть так долго, как целую вечность, на него. В его глазах я видела отражение не себя, а кого-то или чего-то пугающего. — Я должна извиниться перед тобой. За то, что позволила нашим отношениям так подорвать то все платоническое, что между нами было все эти годы.

— Скажи, ты любила меня? — прохрипел равнодушно, зато я услышала, как он тяжело сглотнул. Муж отвернулся и пальцами стучал по пластмассе дверцы.

— Миш…

— Ответь, — шепотом попросил.

— Я любила тебя, — заявила я, подняв вновь на него глаза. Во мне никогда не было фарфора, настолько все хрупким, что одним ударом я могу сломать окончательно нас. — И люблю до сих пор. Пойми, дело не в том, что нас связывало, а что я чувствовала.

Миша неловко кивнул и последние крупицы отстраненности спали с его маски. Передо мной возник именно тот мужчина, в котором я нуждалась столько времени. Хотела с ним делить свои переживания, впечатления, страхи, надежды. Он — парус. Он двигал меня вперед. Он кидал мне вызов. Я сломалась бы еще детдоме, если бы не нашла дорогу. Как известно, с родственными душами ты всегда обретаешь жизненный ценный урок.

— Я корю себя за то, что причиняю тебе боль, но…Миш, мне нравится та Катя, которая становится рядом с этим мужчиной.

Прервалась, откинулась на спинку и закинула голову, всматриваясь в серый потолок. Что мне ему объяснить? Нелепость стечений обстоятельств? Все мы знаем, как глупо искать виновных, когда сама заварила эту кашу.

— С тобой… — Мужчина дернул головой и вперился в меня взглядом. Профиль лица зажгло от интенсивного прожигания. — С тобой я не забуду ни один момент. Ты — важный человек в моей жизни, ты — мой друг. Ты многому меня научил, как, например, с готовкой.

Мы одновременно усмехнулись. В первый день нашего супружества я испачкала всю кухню его мамы горелыми яйцами и пролитым молоком. Зинаида Матвеевна точно убивала бы меня медленно, потом еще расчленила бы мой труп и закопала бы в разных местах.

— Я не хочу тебя терять, милый, — повернула голову и мягкость, тепло растопили глыбы последнего льда.

Он повторил мое движение и теперь мы глядели друг на друга без надобности проявлять на показ эталоны любви друг к другу. Она не была как та, в которой ты становишься обгоревшим вырезанным бумажным сердцем, постепенно чернея и становясь пеплом. Скорее как связь, которая установилась у нас за минувшие года супружеской жизни.

— Я тоже не хочу тебя терять, Кать. Но…черт — горько усмехнулся, закрыл лицо руками, несколько секунд растирая его, затем шумно выдохнул и опустил руки, — мне хреново осознавать, что моя жена наставляла мне рога. Ты понимаешь, как это бьет по самоуверенности?