– Я его удушу.

– И не только он. Все и правда смотрят!

Я киваю.

– Зато теперь я понял, почему Софи так настаивала на отдельной комнате для подростков.

Пока официанты разносят основные блюда, мама проскальзывает за наш стол и кладет руку мне на плечо.

– Как у вас дела?

– Отлично! – отвечает Майя.

– Джейми, все прошло чудесно! Мне понравился тост…

– Погоди, серьезно?

– Да, серьезно, – смеется мама. – Пускай ты и говорил о политике, это было к месту. И ты выглядел очаровательно. Я так горжусь тобой. Вами обоими. – Она поворачивается к Майе. – Вы так усердно работали этим летом. Майя, если родители не купят тебе машину, я буду очень расстроена. Идея отличная! Это хорошая цель, к которой можно стремиться.

У меня все замирает внутри. Машину?

Майя тоже цепенеет. Потом опускает взгляд на тарелку.

– Думаю, уже можно сказать, что агитация оказалась занятием более интересным, чем вы могли подумать. Все в выигрыше, – улыбается мама, треплет нас по плечам и оборачивается к Фелипе.

Майя поднимает на меня глаза.

– Джейми…

– Родители пообещали, что купят тебе машину, если ты присоединишься ко мне на агитации, – говорю я, и ее глаза гаснут. – Но это нестрашно, – быстро добавляю я. – Тебя легко понять. Машина – дело такое…

– Нет! Джейми! Я не поэтому ездила с тобой. Точнее, поначалу-то да, но потом…

– Тебе не обязательно объяснять.

– Но я хочу объяснить. – Майя ловит под столом мою руку и снова переплетает наши пальцы. – Да, сначала мне это не нравилось. Мама заставила меня ездить. Но потом то, что мы делали, стало важным, значимым, понимаешь? Помнишь того расиста? А еще поправка № 28 и все эти Купа Трупа…