Когда я вкатываю столик в палату и вижу своего Бельчонка, мирно лежащую на кровати, дышать становится легче.

— Обед, — сообщаю я, и толкаю тележку перед собой. — Если у тебя есть силы, мы можем пересесть за стол. Или останешься в постели? Решай.

Я не спрашиваю, будет ли она обедать, но я предлагаю ей два варианта на выбор. Теперь она думает лишь о том, где нам лучше разместиться, а не о том, как бы отказать.

— За столом, пожалуйста, — произносит она тихо.

Я киваю и подкатываю столик к окну. Расставляю тарелки и напитки на столе, подхожу к ней и снова залипаю.

— Идем, — хриплю я, подхватывая, когда она пытается подняться сама.

— Гордей…

— Пару секунд, Арин.

Стискиваю в руках, зарываюсь носом в волосы.

— Мне в душ надо, и вообще, — бормочет Бельчонок, а я не могу, просто не могу отпустить.

— Извини, — бормочу на рваном выдохе, — еще секунду.

Медленно отрываюсь от нее.

— Только я сама, не надо, пожалуйста, на руки.

— Я слегка, — обещаю я.

Обхватываю ее за талию, приподнимаю над землей и аккуратно несу к стулу.

Мне нравится ощущать, как она вцепилась в мои плечи, мне хочется провести так вечность.

Врач предупреждал, чтобы я не нагружал колено, но я переосмыслил все. Я словно заново родился, и мне слишком хорошо сейчас, чтобы думать о каких-то мелочах.

Я готов носить свою недотрогу-Бельчонка на руках с утра, и до ночи.

Глава 40 Общаемся

Глава 40 Общаемся