Глядя на свое отражение в зеркале, Елизавета с трудом могла поверить, что она теперь – главная леди в стране и ее долг – вынашивать наследников, которые будут воплощать в себе союз Йорков и Ланкастеров и обеспечат продолжение новой династии Тюдоров. Это была большая ответственность, но Елизавета верила, что Господь сделает ее плодовитой.

– Вы должны выбрать себе новый девиз и эмблему, – сказал Генрих, когда вернулся в спальню полностью одетый, и с восхищением посмотрел на головной убор Елизаветы, который был ей очень к лицу.

Будучи принцессой, она использовала девиз «Sans removir», что означало: «Без изменений», но теперь чувства подталкивали ее оставить печальное прошлое позади.

– Думаю, я возьму такой девиз: «Кроткая и почтительная», – сказала Елизавета, – если вам нравится.

– Мне нравится. – Генрих улыбнулся. – Очень подходящий девиз.

– И так как вы взяли себе эмблемой красную и белую розы, я бы оставила себе белую розу Йорков, – добавила она.

– Разумеется. И пусть ваши слуги носят багрово-синие ливреи дома Йорков.

Елизавета обрадовалась, что некоторые привычные вещи сохранятся в этом новом мире, где она оказалась.

Позже в тот же день им с Генрихом сообщили, что жители Лондона, дабы выказать свою радость, в честь их свадьбы зажигали костры, танцевали, пели и пировали, прося Господа благословить короля с королевой и даровать им много детей. Люди радовались и торжествовали даже больше, чем при вступлении короля в Лондон или после коронации. Тут Генрих слегка нахмурился, но облако скоро сошло с его лица. Ничто не могло омрачить общую атмосферу воссоединения и примирения, возникшую после их свадьбы.

К браку, обнаружила Елизавета, нужно приспосабливаться. Генрих оказался любящим, но сложным человеком – он часто бывал угрюм и бесконечно подозрителен, что неудивительно, ведь жизнь его с самого детства проходила в тени войн и интриг. Он постоянно воображал тайные заговоры и явно не чувствовал себя в безопасности на троне.

Их разделяла недосказанность. Елизавета догадывалась, что Генрих с недоверием относится к ее родственникам, боясь, что они жаждут получить его корону. О ее братьях они почти не упоминали. Когда Елизавета спросила, сколько будут держать в Тауэре Уорика, Генрих ответил резко:

– Я еще не решил. О мальчике хорошо заботятся. Не беспокойтесь о нем.

Елизавета восприняла это как намек, что лучше ей держать язык за зубами.

Но были в Генрихе и другие стороны. Елизавета обнаружила, что он владеет четырьмя языками, начитан, знает счет деньгам и вообще человек культурный. Способный, умный, трудолюбивый и практичный, он был хорошим мужем и сыном, непрестанно пекся о семье. Она любила Генриха за это и за его сдержанный юмор, а также горячо одобряла решимость супруга принести стабильность в Англию.