Было чудесно снова оказаться в центре внимания английского двора, где ее превозносили и почитали как королеву. Генрих был полон решимости содержать великолепный двор, такой же великолепный, как у ее отца, и она радовалась, когда, обратившись к ней за помощью, супруг жадно внимал ее рассказам о том, как тогда все было устроено по образцу модного бургундского двора.

– Невзирая на издержки, я намерен сделать свой двор столь же блистательным, чтобы слава о нем распространилась по всему христианскому миру, – с восторгом говорил он, когда они сидели перед ревущим в камине огнем в покоях Елизаветы и составляли список необходимых изменений. – Я хочу перестроить свои дворцы и снабдить их лучшей посудой, гобеленами и прочими украшениями. Мы превратим наш двор в удобнейшее место для пиров, турниров и показа живых картин.

– И еще нужны площадки для спортивных игр, – добавила Елизавета, – места для охоты, в том числе соколиной, и стрельбы из лука. – Она сама любила эти забавы.

– Я могу устроить дорожки для игры в шары и теннисные корты, чтобы моим придворным было чем заняться.

– Не забудьте о музыкальных развлечениях. Кроме того, важно поощрять людей к учению и благочестию.

– Да, я должен задать хороший моральный тон, – согласился Генрих. – Я очень благодарен вам за ваши идеи, моя Бесси.

Она улыбнулась ему, подавляя зевоту. В последние пару дней Елизавета чувствовала себя усталой и объясняла это тем, что любвеобильный супруг заставляет ее бодрствовать до первого, а то и до второго часа ночи. Сегодня она могла бы спать стоя, что было на нее не похоже. Но оно того стоило!

Однажды вечером Генрих устроил великолепный пир на несколько сот человек, желая продемонстрировать великолепие своего двора и опровергнуть обвинения в скаредности. Сам он вел жизнь весьма умеренную, но гостей усадил за роскошный стол, на который подавали смену за сменой самые вкусные и изысканные блюда. Елизавета едва взглянула на оленину и красное вино, как ее сразу затошнило, а вот на рыбу буквально накинулась. Странно!

Однако тошнота не отступала. Она сидела, улыбалась, слушала, как играют музыканты, а про себя молилась, лишь бы ее не вырвало. Вечер, которым она наслаждалась, вдруг показался ей бесконечным.

Леди Маргарет склонилась к ней:

– С вами все хорошо, моя дорогая?

– Мне немного нездоровится, – призналась Елизавета.

– Тогда вам нужно пойти отдохнуть, – сказала Маргарет и обратилась к Генриху: – Королеве нехорошо. Прошу ее извинить.

– Конечно, – отозвался король, сразу встревожившись. – Прислать к вам врача, cariad?