Глава 19

1498–1499 годы

Уорбек сбежал! Новость распространилась по Вестминстеру так же быстро, как огонь, который уничтожил Шин полгода назад.

– Он улизнул от стражи и вылез через окно в гардеробной, – брызжа слюной, говорил Генрих; Елизавета давно не видела его таким разъяренным. – Вот как он отплатил мне за мою снисходительность! Что ж, в следующий раз я не буду таким милосердным. Он, вероятно, держит путь к побережью, поэтому я отправил за ним своих людей и распорядился перекрыть дороги.

– Может быть, он укрылся в каком-нибудь святилище, как раньше в Больё? – предположила Елизавета.

Тут в комнату влетела обезумевшая от горя Кэтрин Гордон и застыла на месте, увидев короля. Генрих перестал ходить и посмотрел на нее тем взглядом, который Елизавета уже видела раньше.

– Вам не о чем беспокоиться, леди Кэтрин, – тепло проговорил он. – Я знаю, вы тут ни при чем. Наказание ждет только вашего мужа, когда мои люди его поймают, а это непременно случится. И нет. – Он поднял руку. – Лучше не просите за него.

Однако Кэтрин все равно упала на колени:

– Я молю лишь о том, чтобы ваша милость сохранили ему жизнь! – Она воздела руки в мольбе.

– Увы, мадам, вы просите слишком многого, – ответил ей Генрих с болезненным выражением на лице.

Елизавета помогла Кэтрин встать, потрясенная тем, что ей приятно, что Генрих дал ей отпор. Она сама подумывала вступиться за Уорбека, хотя и знала, что это не приведет к добру.

Тут как раз появились Дерби и еще двое советников.

– Ваша милость, приор монастыря картезианцев в Шине здесь. Уорбек попросил там убежища, и они держат его у себя.

– Хорошо, – ответил Генрих. – Пусть идет сюда. И сообщите об этом доктору де Пуэбле. Если Фердинанд и Изабелла уже оповещены о побеге Уорбека, скажите ему, пусть сообщит им, что беглец пойман и получит по заслугам.

Приор описал произошедшее, затем тоже опустился на колени и призвал короля сохранить Уорбеку жизнь.

– Отец настоятель, – ответил Генрих, – я не кровожадный человек, но больше не готов проявлять к нему снисхождение.

Спорить было бесполезно. Когда Уорбека схватили, его заковали в колодки и заставили читать свое признание перед глумившейся над ним толпой сперва на Чипсайде, затем в Вестминстере, после чего под строгой охраной препроводили в Тауэр.

– Судя по донесениям, даже теперь этот негодяй продолжает утверждать, что он – Йорк, – едко произнес Генрих за обедом, обращаясь к Елизавете, которой кусок не лез в горло. – Констеблю он заявил, что, когда его освободят из Тауэра, он дождется моей смерти, а потом отдастся в ваши руки, потому что вы его сестра и следующая в очереди на наследование короны. Будь он моим подданным, я казнил бы его за измену. Но это не так, а потому я посадил его в камеру, где он не увидит ни солнца, ни луны и больше нас не обеспокоит. Ему нужно преподать урок.