– Яков хочет поскорее вступить в брак, – сказал он Елизавете и своей матери однажды в сентябре, когда они вместе ужинали.

– Нет! – хором воскликнули обе женщины.

– Маргарет еще дитя! – возразила Елизавета и чуть не заплакала.

– Девочке опасно так рано выходить замуж, – предостерегла сына мать. – Если нас обяжут сразу отправить принцессу в Шотландию, боюсь, зная репутацию Якова, он не станет ждать, но может причинить ей боль и поставить под угрозу ее здоровье. Я говорю это, опираясь на горький опыт, сын мой, так как сама выносила вас в тринадцать лет, и, хотя каждый день благодарю Господа за то, что Он послал мне такого сына, роды навредили мне так, что я больше не могла иметь детей. А этого нельзя допустить, когда наследование шотландского трона зависит от рождения сыновей.

Генрих поднял руки, шутливо изображая, что сдается:

– Не бойтесь! Я уже проинструктировал своих послов: они скажут Якову, что Маргарет еще нет девяти лет, она очень нежна и может выйти замуж позже, чем это делают другие юные леди. Я настаиваю, чтобы он согласился не требовать свою невесту раньше тысяча пятьсот третьего года, когда ей исполнится четырнадцать.

– Это хорошо, сын мой, – сказала леди Маргарет, улыбаясь Елизавете. – Девочка еще несколько лет проведет с семьей.

Елизавета почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Мысль о разлуке с дочерью была ей невыносима. В 1503 году она расстанется с Маргарет, и, несомненно, вскоре вслед за нею настанет черед Марии. Как справлялись с этим матери-королевы в течение столетий?

Елизавета стояла в своих покоях в Вестминстере и невидящим взором смотрела в огонь очага. Она не могла поверить своим ушам. Арестовали очередного самозванца.

– К счастью, этого поймали быстро, – добавил Генрих, после того как оглушил ее новостью.

– И за кого он себя выдавал? – воскликнула Елизавета.

– Этот дурень говорит, что он – граф Уорик! Но его зовут Ральф Уилфорд. Он студент Кембриджа и должен был бы иметь достаточное образование, чтобы разбираться в таких вопросах! Это заставило меня задуматься: чему их вообще учат в этих университетах? Похоже, его подбил на самозванство какой-то монах. Я сейчас допрошу его.

– Могу я присутствовать?

Елизавета плохо себя чувствовала, она была уже на восьмом месяце, эта беременность отняла у нее больше сил, чем все предыдущие, и доктора беспокоились, но ей хотелось своими глазами увидеть Ральфа Уилфорда. Он не называл себя одним из ее братьев, однако в ней горела тусклая искорка надежды: вдруг за появлением этого нового самозванца скрывается что-то еще.