– Не нужно было вам этого говорить.

Елизавета сделала огромное усилие над собой.

– Послушайте, Генрих, сейчас не лучшее время обсуждать будущее. Мне необходимо подумать. После тура по стране у меня, вероятно, изменится настроение. Но прямо сейчас мне очень одиноко, и все из-за вас.

Глаза короля вспыхнули.

– Что еще я сделал… или не сделал? Вы должны сказать мне.

– Судьба Куртене никак не решается. Вы не представляете, как страдает от этого Екатерина и я тоже, видя, в каком она отчаянии. И… – Елизавета замолчала. Некоторые вещи никогда нельзя произносить вслух.

– Вы об Артуре, не так ли? Вы осуждаете меня за то, что я не заметил раньше проблем с его здоровьем и все время принимал неверные решения.

– Вы знали задолго до прошлого декабря, что Артур болен. Боялись последствий его вступления в брак, вы сами говорили мне. Но мои опасения отбрасывали. Вместо того чтобы прислушаться к тому, что говорит материнское сердце, вы полагались на доктора Линакра, и посмотрите, что из этого вышло!

– А вы не думаете, что я сожалею об этом каждый день моей жизни? Я распинаю себя за это и за то, что не поехал к нему, когда он нуждался в нас.

В глазах Генриха стояли слезы. Но Елизавета заледенела в своем гневе и возмущении. Она ничего не могла ему дать, как и он ничего не сделал, чтобы помочь ей. Генрих встал и обошел вокруг стола. Елизавета шагнула назад, и он остановился.

– Я верил в то, во что хотел верить. Я не мог принять возможность другого исхода и цеплялся за слова Линакра. Не вините меня за это. Я жил надеждой.

– И я тоже. Генрих, я знаю, что вы тоже скорбите. Но это должно было сделать вас восприимчивым к моей боли. А вы только усилили ее.

Король положил руки ей на плечи, но Елизавета скинула их.

– Бесси, из всех людей именно вы не можете не понимать, что для короля польза государства должна быть превыше всего. Не просите меня проявить больше снисхождения к вашим сестрам, чем я уже проявил.

Елизавета бросила на него быстрый взгляд:

– Я думала, что значу для вас больше. Нам определенно нужно пожить отдельно. Пойду готовиться к отъезду и попрошу Екатерину сопровождать меня.

– Бесси… – начал Генрих.

– А во время путешествия, – продолжила Елизавета, – я постараюсь набросать план моего дома в Гринвиче.

С этими словами она оставила Генриха, сердце ее разрывалось на части.