Он ушел, сердито топая сапогами, туда, где был привязан его конь. Елизавета никогда еще не видела своего супруга в таком бешенстве. Ей хотелось, чтобы он поскорее успокоился и смягчил свой гнев против Сесилии, которая останется нищей без своего дохода, и тогда именно ей, Елизавете, придется содержать ее.

Утерев глаза, Елизавета позвала детей, и те с опаской подошли к ней.

– Ваш отец рассердился из-за одного важного государственного дела, – сказала она им. – Не беспокойтесь. Ему нужно было выговориться. Пойдемте вернемся в замок.

Сразу по возвращении Елизавета поспешила в покои леди Маргарет. Та сдружилась с Сесилией после того, как сестра Елизаветы овдовела. Маргарет наверняка придет на помощь.

Войдя в комнату, Елизавета увидела там Сесилию, которая заливалась потоками слез, а Маргарет держала ее за руку и уговаривала не предаваться отчаянию.

– О моя дорогая! – воскликнула Елизавета и подбежала к сестре с объятиями.

– Вы знаете, – произнесла Маргарет.

– Генрих сказал мне. Он намерен запретить Сесилии бывать при дворе и конфисковать ее земли.

– Может быть, он сказал это в сердцах, – молвила старая леди, – и вскоре отменит свои распоряжения или, по крайней мере, определит более мягкое наказание. Он не мстителен.

– Да, но он очень зол, – сказала Елизавета.

– Бесси, я люблю Томаса! – крикнула Сесилия. – Я послушно выходила замуж дважды из политических соображений и потеряла обоих супругов. Не понимаю, почему я не могу теперь сама сделать выбор и следовать велениям своего сердца.

– Бог знает, Генрих смотрит на это иначе, – рассеянно проговорила Елизавета. – Лучше бы вы сперва посоветовались со мной. Я бы перевернула небо и землю, лишь бы помочь вам. Но поставить Генриха перед свершившимся фактом – это было крайне опрометчиво. Вы только усложнили дело для самой себя. Скажите мне, что такого в этом Томасе?

– Он любит меня. С ним я чувствую себя прекрасной и особенной. И он добр. Я уверена, он вам понравится! – Сесилия вдруг вся засветилась.

– Смею сказать, наверное, так и было бы, но мое мнение о нем не имеет значения, сейчас проблема не в этом. Сис, пожалуйста, не волнуйтесь. Я подумаю, как смягчить Генриха.

Она попыталась – за ужином тем же вечером. Использовала все виды оружия, какие только имелись в ее арсенале: мольбы, уговоры, слезы, просьбы сжалиться над сестрой ради ребенка, который лежал у нее под сердцем… Ничто не помогало. Наконец терпение Елизаветы истощилось, она бросила ложку на стол и закричала:

– Неужели у нас сейчас мало проблем, чтобы вы так строго обходились с Сесилией? Я живу в печали, Генрих. Мы оплакиваем нашего сына. Мне нужно как-то примириться с мыслью, что мои братья были жестоко убиты. Не добавляйте нам горестей. Мне нужно, чтобы сестра была со мной. Для меня важно любое утешение и поддержка, которые я могу получить.