— Так, успокойся только.

— Постараюсь. Ты можешь побыть со мной?

— Милана, я могу хоть целый день провести с тобой.

— Я понимаю у тебя дела и…

— Милана, для меня ты важнее, чем дела, бизнес. Для меня важно, чтобы ты как можно скорее поправилась. И я проведу с тобой время столько, сколько нужно.

Ритчелл освобождает меня со своих объятий, и я сквозь слезы, улыбаясь, шепчу:

— Спасибо тебе большое!

— Так, я тут гостинцы купила. Идём в палату и занесём к тебе их?

— Да, но не стоило тратить свои сбережения мне на еду. Мама с папой и Джексон тоже еды принесли много.

— Я постаралась купить самые свежие и полезные овощи и фрукты. Сама сварила куриный бульон тебе и сырники с шоколадной начинкой.

— Спасибо большое, идём, вместе покушаем! Вы с Джексоном сговорились прямо. Он тоже моими любимыми сырниками меня баловал.

Ритчелл обнимает меня за плечи, и мы двигаемся не спеша в палату.

— Да? Не знала. Милана, как ты себя чувствуешь? Тебе лучше? Я звоню твоей маме каждый день, спрашиваю про тебя, но все-таки решила, что пойду сама к тебе в больницу, не могу больше сидеть, сложа руки.

— Я лучше, правда вчера в обморок снова упала.

— Подруга, что же такое. Ты бы знала, как я переживала за тебя… Я звонила большое количество раз, после съемки, когда вы уехали с Питером домой.

— Да… — вздыхаю я.

— Милана, как Питер? Какие прогнозы ставят врачи?

— Говорят нужно ждать, но неизвестно какое его будет здоровье, когда он придёт в себя.

— Питеру меньше всего повезло… — с печалью в голове молвит подруга. — Я уверена, что он, находясь в состоянии комы, борется за любовь в отношении тебя.

Слова Ритчелл заставляют меня опечалиться. Я желаю видеть его счастливым, веселым, здоровым… но сейчас он на грани жизни и смерти.