– Хулиган? – нахмурился Джим. – А то, может, двинем куда-нибудь еще?

– Нет, он помогал на ферме. У родителей для него всегда находилась работа.

– Значит, тут была ферма?

– Да. Посмотри, как разросся дом.

Я указала на очертания первоначального фермерского дома и где его расширили по бокам и вверху. На темной деревянной доске над входом мелом шла надпись: «19 К + М + Б 71». Строительство было не завершено, деревянные окна и балконы установлены, но крышу еще не покрыли. На краю, над деревянными балками, стояла маленькая елочка. Я совсем забыла про этот местный обычай, забыла, что шестого января празднуют поклонение волхвов, Каспара, Мельхиора и Балтазара, чьи инициалы были написаны мелом над входом. Гостиница была больше и новее, чем фермерский дом, но кое-что совсем не изменилось.

За столом сидела молодая женщина в традиционном тирольском платье с широкой юбкой, с каштановыми косами, уложенными вокруг головы.

Она поздоровалась, смотря на нас поразительно ясными синими глазами – неправдоподобная красота. Я замешкалась и обратилась по-итальянски.

Мы были в Санкт-Мартине, но все еще в Фальцтале, и я не готова была предстать никем, кроме проезжающей мимо туристки. Даже если бы я заговорила на верхненемецком, а не на местном диалекте, то появился бы акцент, и я бы не устояла и невольно перешла на родной язык.

Над столом висела фотография владельцев: раздобревший Ганс Пентер обнимал одну из девушек Штимфлей, похоже, сестру моей подружки Ингрид.

Рядом стояли трое взрослых детей. Я взглянула на администратора, потом на фото – женщина была одной из дочерей.

К обеду я оделась и накрасилась, не жалея макияжа: глаза подвела карандашом и надула губы, покрывая их бледно-розовой помадой. Будто маску надела и совсем была не похожа на себя в юности в брючном костюме от английского модельера Осси Кларка. Мне захотелось сесть в угловой нише в старинном тирольском стиле, укромном местечке. Джим предоставил заказ еды и вина мне. Я не проголодалась и теребила semmelbrot, ломая на кусочки, а он ел куриный суп с овощами.

В комнату, приветствуя посетителей, вошла хорошо одетая женщина средних лет в тирольском платье с красным лифом, длинной синей юбкой и в фартуке с рисунком. Она была похожа на мать Ингрид, из чего я вывела, что это ее сестра, вышедшая замуж за Ганса. Я откинулась на стуле, надеясь, что меня не заметят. Фрау Пентер исчезла в кухне.

– Ирмгард, – вдруг вспомнила я.

– Что? – озадаченно взглянул на меня Джим, не донеся до рта ложку.

– Ее зовут Ирмгард, она владелица гостиницы и подруга моей сестры.