Я выпрямила и без того ровную спину и выпятила грудь. Джим отложил меню на льняную скатерть, но, когда взглянул на меня, я поняла, что он не видит моей красоты, не замечает скромного на вид платья, но облегающего и подчеркивающего изгибы тела. Я вышла замуж за человека, не замечавшего моего очарования, для которого я была красивым фасадом и пользовавшегося услугами девушек по вызову.

– Итак, Роза, – сказал он, подзывая официанта и не глядя на меня. – Прошел год. Хороший год?

Подошел официант.

– Мне блинчики Сюзетт, пожалуйста, – заказал он.

К тому времени он запомнил, что я не ем десертов.

Когда официант ушел, он откинулся на стуле и уставился на меня. Я отвела взгляд.

– Так что, год не удался? – спросил он, меняя официальный тон на тот голос, который я уловила в Оберфальце.

– Не говори глупостей, – ответила я. – Замечательный год. Ты прекрасно знаешь, как расширилась география фирмы Дюмаре, а магазины открываются чаще, чем я за ними успеваю.

– Вот о чем я тебе постоянно твержу: набирай больше управляющих, перекладывай свои обязанности.

Он сел на любимого конька.

– Я прекрасно управляюсь и все умею.

Я сказала ему то, что говорила себе, желая в это поверить.

– Но, Роза, посмотри на себя… – Он поколебался, прежде чем ранить. – Ты устала.

Ma chère, я словно получила пощечину. Не комплимент, даже не косвенное замечание. Усталость – мой новый образ.

– Я по лицу вижу, что задел за живое, – продолжил он, – но ты слишком рьяно взялась за дело.

– У меня все хорошо, – отбивалась я.

– Ну как скажешь, – пожал плечами он.

Он огляделся, и, словно так было отрепетировано, к столу подошел Рэндалл, шофер, с портфелем Джима.

– Спасибо, через полчаса поедем.

Я поерзала на стуле и насторожилась. Любые неожиданности со стороны Джима казались подозрительными.