Она им очень гордилась. Я потрясенно села на жесткий матрац. Наверное, на этой самой кровати меня зачали, отсюда началась моя жизнь. Когда я была совсем маленькой, то воскресным утром иногда забиралась к матери в постель. Я только теперь начала понимать: вероятно, она по-своему меня любила, но все силы у нее уходили на работу и адскую жизнь с неотесанным отцом.

У кровати на столике стояла свадебная фотография в рамочке: Лорин с моей матерью, худенькой, изможденной – ей было около пятидесяти, – но счастливой в его надежных объятиях.

Я взяла фотографию в руки. Наконец мать обрела счастье. Я легла на кровать и подняла снимок над головой.

– Мама, я тебя прощаю, – сказала я ее образу и, поцеловав, вернула фото на столик.

В двух других спальнях стояли односпальные кровати, не заправленные и пахнущие плесенью. Наверное, Лорин заправил нашу кровать и проветрил комнату, как только услышал о моем приезде. Я, конечно, могла спуститься и рассказать о нашем договоре, но мне было стыдно.

Вернувшись в спальню, я открыла чемодан, достала туалетные принадлежности и пошла купаться. Потом, подцепив пальцем побольше белого крема Nivea, нанесла его по всему телу, почти не втирая в кожу.

Намазавшись кремом и проверив, что я одна, метнулась в спальню. Пачкать шелковые ночные рубашки было жалко, поэтому, покопавшись в чемодане Джима, вытащила голубую пижаму и, подтянув резинку, надела. Наконец обуреваемая мыслями и воспоминаниями легла в постель и стала ждать, сама не зная, чего хочу.

Я была благодарна Джиму за то, что он привез меня сюда. Просто счастлива. Когда я заключала с ним договор, мне такое и в голову не приходило. Но тем не менее я здесь и вот-вот окажусь в постели с условным мужем. Я испугалась. До сих пор я спала только с тремя мужчинами, а теперь вот и Джим… Я понятия не имела, на что он рассчитывал, что планировал, что привело его сюда: сиюминутное решение или долгосрочная стратегия. Не знала, как на это ответить. Я потрогала лицо с толстой увлажняющей маской. Я вся была в липком, скользком креме. И, прикрыв глаза, подумала: прикоснись он ко мне, просто выскользну у него из рук.

Глава 24. Губная помада

Глава 24. Губная помада

В макияже я на первое место ставлю карандаш для глаз, а на второе – не менее важную губную помаду. Женщины подчеркивали ею губы с незапамятных времен. Клеопатра красила губы пастой из толченых жуков и муравьев. Елизавета Первая, королева Англии, наносила смесь молотых лепестков роз и гвоздик с пчелиным воском. И чем только не красили губы, стремясь изобразить возбуждение: свинцовым суриком, хной, шелковицей, земляникой.