Он повернул мою руку и поднес к губам.

– С годовщиной.

Где-то после одиннадцати Рэндалл остановил машину у небоскреба Митчела. Я машинально прошла мимо витрин магазина, проверяя, все ли в порядке. Джим вошел в дом. Он всегда останавливался поболтать с дежурными консьержами, знал всех по имени, включая жен и детей, – люди к нему тянулись. Мимо меня прошла девица в босоножках на платформе и облегающем алом комбинезоне из синтетики, с расклешенными брюками и глубоким вырезом. От сильно накрашенных тушью глаз взгляд получился остекленевшим, а губы были такого же красного цвета, как и весь костюм. Я наблюдала, как она продефилировала в фойе впереди меня.

В здании не было квартир, кроме наших, в остальных помещениях размещались различные кабинеты. Я вроде в гости никого не приглашала, а кроме меня здесь живет только один человек.

Я повернулась и еще раз прошла мимо витрин магазина.

В ярком свете витрин я с трудом различала свое отражение, но четко видела бумаги в дрожащей руке на фоне темно-синего женского смокинга на манекене, наверняка навеянного моим свадебным костюмом.

Не прошло и часа с тех пор, как Джим тронул меня очевидной и сумасбродной заботой, и вот он, несомненно, ведет сейчас эту вульгарную девицу к себе в… нет, в наш лифт. Я задрожала и, прижав папку с документами к груди, еще раз осмотрела манекены, чтобы успокоиться.

На одном из манекенов алая шелковая блузка оказалась расстегнутой. Не забыть сказать декоратору витрин.

Джим в одиночестве ждал меня в фойе. Девицы нигде не было видно. Мы молча, стоя бок о бок, поднялись до моего этажа. В лифте слабо пахло мускусом и пачулями. Стальная дверь распахнулась у моего зеркального входа, свет лифта залил дорожку до темной квартиры.

– Еще раз спасибо за чудесный подарок, – пробормотала я и, не глядя на Джима, вышла.

Двери с шипением закрылись, и я оказалась наедине с несметным количеством собственных отражений по обе стороны лифта.

Я была несчастна. В тот момент, ma chère, мне было так одиноко. Приготовив отвар из трав, я пошла в ванную.

Снятие макияжа обычно занимает у меня много времени. Я всегда начинаю с глаз, чтобы тушь не размазывалась по всему лицу, потом протираю лицо и в последнюю очередь губы. Опускаю ватный тампон в лосьон или молочко и стираю помаду. Я подняла белый тампон, окрасившийся в розовый цвет, и представила те красные губы, целующие Джима наверху, и его лицо, измазанное огненной помадой шлюхи. Из зеркала на меня смотрело побелевшее чистое лицо. Груди были не столь твердыми и упругими, как раньше. Мне было сорок четыре, и без макияжа в отношении возраста не было никаких сомнений.