Джин нервничала. До сих пор он всегда «приглашал», «просил», «умолял», но на этот раз прозвучало «настаивать».
– Насколько это важно? – со страхом спросила я.
– Ох, миссис Митчел, – напряженно ответила она, – я понятия не имею, в чем там дело. Только, когда ему позвонили из Германии, он побелел как полотно и сказал мне ни с кем его не соединять в течение получаса. – Она понизила голос: – Такого никогда не было.
Я заволновалась: что же его так обеспокоило, что он прервал завесу молчания.
Отчего же непробиваемый мистер Митчел побелел как полотно? Теперь я сгорала от любопытства.
– Хорошо, Джин. На сколько дней рассчитана его командировка?
– Он возвращается в воскресенье, то есть на пять дней.
Я нахмурилась. Это долго.
– Сообщите, что я полечу с ним.
– Боюсь, невозможно, он уже отбыл. Сейчас, наверное, в самолете. Он распорядился, чтобы я посадила вас на следующий рейс. Полетите сегодня?
Вряд ли он будет встречать меня в аэропорту. Какое бы дело ни привело его в Берлин, оно наверняка срочное, и он просто не сможет меня встретить сам. Когда пассажиры хлынули в зал прибытия, я проверила табличку с моим именем. Однако сразу увидела его в пиджаке и брюках из хлопчатобумажного твида, стоявшего неподалеку от орды таксистов и осматривавшего прибывших пассажиров. Даже в пиджаке он выглядел элегантно. Однако я заметила, что он не одет для официальной встречи.
Я пошла ему навстречу, носильщик толкал тележку с багажом – не зная распорядка, я подготовилась на все случаи жизни, взяв с собой пару тяжелых чемоданов. Увидев сначала багаж, потом меня, он приветственно помахал мне газетой. Он было улыбнулся, но при виде моего каменного лица посерьезнел.
– Роза, – сказал он, наклонившись ко мне и потом выпрямившись, словно передумал целовать при встрече, – хорошо долетела?
– Здравствуй.
На нем даже галстука не было. Я была вне себя.
– Я так рад, что ты здесь.
– Мы сразу пойдем на встречу? – намеренно спросила я.
– Нет, у нас есть чуть больше часа. Хочешь поехать в отель и освежиться?
– Да, переоденусь во что-нибудь более подобающее.