– Профессор Гольдфарб?

– Да. Я встретилась с ним в Иерусалиме. Но я понятия не имела о тебе и Иде.

– Я поехал в Санкт-Галлен искать тебя. А нашел Лорина.

В его голосе не слышалось ни враждебности, ни злости, только голые факты.

– И, – продолжил он, – Оттмар умер.

– Я ждала два года.

Мой голос оборвался.

– Почти год после окончания войны…

И умолкла. Мы оба знали, какой беспорядок творился после войны, как тяжело было ездить, особенно в Германии.

Его могли отправить в Россию, почем знать.

Он не обратил внимания на мою защитную реакцию и продолжил:

– Ида рассказала, что ты вышла замуж и улетела в Бразилию.

– Я думала, что ты погиб, – тупо повторила я и, открыв сумочку, достала носовой платок и смахнула слезу, не дав ей испортить макияж.

– Времена были смутные, – заметил он без раздражения.

– Я слишком быстро сдалась.

Я вытерла второй глаз.

– После войны была такая неразбериха. Я не мог послать ни слова, – пояснил он.

Опять суровые факты.

Я вздохнула и стала копаться в сумочке, оттягивая время. Он подавал события так, будто мы жертвы обстоятельств, я-то понимала, что это не так. Каждый сделал свой выбор. Я выбрала отъезд. Он вернулся за мной. Это я во всем виновата.

Нужно было честно признаться.