Я взбила волосы и подняла лицо без макияжа. Весь гламур был удален начисто.

– Ты раскрыл все мои секреты. Вот такая я на самом деле. Надеюсь, ты доволен.

Глава 26. Масло для ванн

Глава 26. Масло для ванн

Я так волнуюсь, думая о сегодняшнем вечере, словно пытаюсь развалить дело своими руками и никогда не подготовлюсь к встрече. Чего бы я ни коснулась, воспоминания тут как тут. Я так долго стою здесь и задерживаю тебя болтовней о прошлом. Кто бы мог подумать, что я так разнервничаюсь после всего, через что прошла? Не знаю, успею ли принять ванну, ma chère, но ты права, нервишки расшалились, так что приму по-быстрому. Открой воду, пока я выберу хорошее масло.

Сегодня нужно что-нибудь успокаивающее. Слушай, в этом флаконе миндальное масло – добавлю его и несколько капель эфирных, по настроению. Да, ma chère, герань для бодрости и бергамот, чтобы успокоиться. Сейчас забавно вспоминать, что в детстве я знала только один рецепт красоты: миндальное масло нужно втирать в кожу, чтобы избежать растяжек при беременности. Во время войны его было не достать, и это был повод для беспокойства, а сейчас я могу добавлять его сколько хочу, как возлияние богам красоты и отдохновения. Взгляни, что оно творит с кожей – совсем неплохо для женщины шестидесяти трех лет. Так хочется произвести приятное впечатление. Интересно, мы поцелуемся или обойдемся рукопожатием?

Прошлый раз я так нервничала, когда герр Торманн привез нас на узкую улицу с высокими ветхими домами в бывшем еврейском квартале в районе Монбижуплац около синагоги в Восточном Берлине. Оказывается, днем раньше я бродила неподалеку. Торманн вышел из машины и открыл мне дверцу, но я не могла сдвинуться с места.

У меня не было сил. Я сидела в машине, вдыхая тяжелый запах одеколона, и меня охватывала паника вплоть до потери сознания.

Ma chère, представляешь? Прошло столько лет. В последнюю нашу с Томасом встречу мне было шестнадцать, а ему двадцать три. Теперь мне было сорок четыре, а у человека на снимке виднелась седина. Еще труднее было представить, что Лорин, мой сын, был на одиннадцать лет старше меня, когда я его родила, и на девять, когда оставила его в Санкт-Галлене. Ему исполнилось двадцать восемь.

Когда я наконец заставила себя выйти из машины, Джим нежно повел меня на тротуар за герром Торманном, остановившемся у многоэтажки.

Тот позвонил в дверь, послышался щелчок, и дверь открылась.

Герр Торманн повел нас вверх по витой лестнице. Пропустив Джима вперед, я схватилась за тусклые латунные перила в стиле модерн.

Наверху распахнулась дверь.