На мгновение я потеряла дар речи. Потом засмеялась.

– Что за чушь! Это твоя козырная карта? И ты решил, что я поверю? Да ты никогда меня не любил. Та девица в лифте была не единственной.

Я замолчала, переводя дух, а потом продолжила, чтобы мой ледяной тон отбил охоту шутить:

– Ты так привык получать все, что захочешь.

Он отступил, прижавшись к косяку.

Я задыхалась, и его грудь то поднималась, то опускалась – он тяжело дышал. Я пронзила его самым холодным презрительным взглядом, но, к его чести, он не отвел глаз.

– Ты права, – наконец согласился он. – Мне не приходилось завоевывать женщин, они сами бросались на меня или на деньги. Но с тобой нельзя играть, тебя нельзя купить. Может, поэтому я и влюбился с самого начала. Врать не буду: недоступность делала тебя еще привлекательней.

– Тебе нужна была добыча, – сказала я, стискивая руки.

– Но ты… ты пробудила во мне то, о чем я не подозревал. Я влюбился в тебя, Роза, и с каждым днем влюбляюсь все больше. И не знаю, как привлечь твое внимание.

Моя злость заледенела. Его слова неслись на меня лавиной, но я была так глубоко в снегу, что ничего не слышала. Я презрительно фыркнула.

Он стукнулся головой о косяк.

– Ты все можешь купить сама, все, что захочешь, и, когда я увидел тебя с Лорином, меня вдруг осенило: есть на свете то, что тебе просто необходимо, только ты сама об этом не догадываешься. И это единственное, что я могу для тебя сделать. Я хочу вернуть все, что ты потеряла в черной дыре, чем тебя можно вылечить, потому что ты не полюбишь снова, пока не залечишь раны.

Он глубоко вдохнул и, не мигая, встретил мой взгляд.

Потом подошел поближе и поднял карту со стола.

Под ней лежала папка.

– Завтра в десять герр Торманн ведет нас к ним. – И протянул папку.

Абсолютно выбившись из сил, он ушел в маленькую спальню.

Я остолбенела, но пламя злости во мне еще не погасло.

– В самом начале ты сказал, что хочешь знать все, провести необходимое исследование, – сказала я ему вслед. – Ну, теперь ты знаешь обо мне все. Взгляни хорошенько.

Он вернулся в гостиную.