Если Цветочница думала, что мы достигаем прогресса на пути к супружескому счастью, то она сильно ошибалась.
Я не был влюблен в нее ничуть не сильнее, чем три месяца назад, и питал к ней не больше интереса, чем в тот день, когда она ворвалась в мой кабинет и попросила стать ее рыцарем в блестящих лоферах.
И все же.
У моего нового образа жизни была своя цена, и я был совершенно не рад ее платить.
Я так часто хрустел костяшками, стоя за закрытой дверью, что удивлялся, как у меня еще не отвалились пальцы, а к тому же проводил вдвое больше времени в тренажерном зале, спуская энергию на боксерскую грушу, чтобы выпустить пар.
Ситуацию усугубляло еще и то, что Сейлор щеголяла с впечатляющим животом.
Она выпячивала его каждые выходные, когда мы все собирались в доме моих родителей, да еще похлопывала по нему, чтобы никто точно не забыл, что она беременна. Первоначальный восторг моих родителей по поводу свадьбы угас, и они снова принялись лебезить и ворковать вокруг живота Сейлор.
Мне нужен наследник и поскорее. Моим единственным устремлением было возглавить семейство Фитцпатриков и произвести на свет того, кто будет делать то же самое. Я не желал видеть, как отпрыск Хантера захватывает мою заслуженную тяжким трудом компанию, а с такими генами еще и растрачивает ее на шикарные машины, наркотики, выпивку и космический корабль, полный студенток.
Вместе с тем каждый месяц, когда моя жена сообщала, что у нее начались месячные, я чувствовал себя довольным.
Ребенок не вписывался в мой мир.
Во всяком случае, пока.
Мне нужно избавиться от проблемы с Эндрю Эрроусмитом, проследить за тем, чтобы против «Королевских трубопроводов» не велось судебных разбирательств, и убедиться, что разведочное бурение в Арктике приносит свои плоды.
Кроме того, если бы я обрюхатил Цветочницу, это означало бы, что у меня больше нет повода держать ее при себе, а иметь постоянную сексуальную партнершу оказалось очень удобно. Настолько, что я даже подумывал завести местную любовницу после того, как со всем будет покончено.
Не слишком местную, но проживающую на одном континенте со мной. Кого-то, кого смог бы придерживать достаточно близко для собственного комфорта, но при этом слишком далеко для свиданий за ужином.
Разумеется, в том, чтобы избавиться от Персефоны были и другие преимущества.
А именно тот факт, что порой (хотя не слишком часто и вполне терпимо) она вызывала у меня чувство, будто я падаю в бесконечную пропасть, полную стеклянных потолков.
Когда буду выбирать любовницу в следующий раз, то проявлю должную осмотрительность. Подключу к делу Сэма. Найду какую-нибудь женщину, не такую привлекательную, как моя жена, и вполовину не такую упрямую. По всей вероятности, мне больше никогда не придется испытывать дискомфорт, сопутствующий такому сильному физическому влечению, просто потому, что Персефона всегда пробуждала во мне то, что не удавалось пробудить ни одной другой женщине.