А теперь я крутил в голове воспоминания о прошлой ночи, пока развлекал друзей еженедельной вечерней игрой в покер.
Воспоминания о моей жене в белой кружевной сорочке. О том, как мы встретились посреди коридора, что часто бывало. Я шел увидеться с ней, а она шла увидеться со мной, и мы оба были не в настроении играть в игры с перетягиванием каната, чтобы выяснить, кто сдастся первым.
Мы предались страсти прямо на ковре, разрывая одежду, впиваясь зубами, издавая стоны, которые доносились до персонала на первом этаже.
– Это что, улыбка у Киллиана на лице? – Хантер в изумлении почесал голову.
Они приехали всего сорок минут назад, а мне уже хотелось выставить их вон таким пинком, чтобы ботинки застряли у них в задницах. Цветочница была наверху, общалась по видеосвязи с подругами, а мои мысли погрязли в разврате, которым я планировал предаваться с ней этой ночью.
– Улыбка? Нет, конечно. – Дэвон с прищуром посмотрел на свои карты и сделал глоток бренди. – Наверное, у него сердечный приступ.
– Может, в зубах что-то застряло. – Хантер постучал пальцами по столу. – Ну знаешь, например, чувства.
– Заткнитесь, – предупредил я.
– Нет. Они правы. Ты лыбишься. – Сэм нахмурился, глядя на меня с омерзением. – Отвратительно. Люди тут вообще-то есть пытаются. – Он бросил сэндвич на тарелку.
– Отстань от него. Мне кажется, это мило. – Хантер сделал щедрый глоток пива. – Килл подхватил приступ чувств, и от того, что он испытывает, нет вакцины.
– Тебе ли говорить про павших рабами киски? – Я вытянул карту из стопки, лежащей посередине стола. – Твои яйца пропали без вести с тех пор, как твоя жена замаячила на горизонте, и теперь их не отыскать ни одному поисковому отряду в мире.
Все присутствующие резко повернули головы в мою сторону.
– Что? – оскалился я.
– Ты только что ругнулся. – Дэвон наморщил лоб. – Ты никогда не выражаешься.
– Киска – это не матерное слово.
– У меня на языке так и вертится шутка про геев. – Хантер заерзал, будто изо всех сил старался не описаться.
– Так проглоти, – рявкнул я.