Наплевать, если люди узнают.

Наплевать, если ругаться было неприлично или некультурно.

Если я был недостаточно благороден для наследника «Королевских трубопроводов».

– Перси влюблена в тебя, – проворчал он, шагая за мной.

– Она влюблена в фантазию обо мне. – Как и многие женщины. – Вот, к чему все сводится, ceann beag. Она была и всегда будет женщиной, которую я купил, как мешок картошки. К ней прилагался ценник, как и ко всем женщинам до нее. А если что-то можно купить, то можно и заменить. Я найду другую. А Персефона? Она тоже снова выйдет замуж.

Хантер остановился. Я зашагал дальше мимо дома к своей машине. Мне нужно заканчивать праздник жалости к себе, вернуться в офис и взяться за дело.

Внезапно я почувствовал, как что-то тяжелое и влажное прилипло к моей спине.

Обернулся. Мой брат бросил в меня навоз.

– Какого хр…

– Ты засранец! – Он наклонился, зачерпывая еще один комок навоза в темноте.

Я никогда не дрался с младшим братом. И мы уж точно никогда не были тактильными друг с другом. В наших отношениях не было ничего братского, одно название.

Он это знал.

Я это знал.

Хантер прицелился и попал мне в плечо.

– Прекрати, – рыкнул я, с прищуром на него глядя.

Он пропустил мои слова мимо ушей и опустился на колени, чтобы зачерпнуть еще навоза. Во мне вспыхнула детская жажда мести. Я наклонился и сгреб столько навоза, сколько смог найти.

– Она никогда не была влюблена в твой образ, придурок. – Хантер замахнулся, как игрок в бейсбол, и попал мне в грудь. Я прицелился ему в лицо и зарядил по шее и подбородку.

Теперь мы оба были по уши в дерьме. Буквально.