Да, я выругался.
Нет, я больше не боялся, что правда всплывет наружу.
Я уже потерял самое ценное, что у меня было, – мою жену, – и мнение всех остальных обо мне не имело значения. И его мнение меньше всего.
– Почему? – спросил он, запрокинув голову, и с прищуром взглянул на меня. – С чего мне делать все по-твоему? Все, что у твоей мерзкой женушки есть против меня, это отчет социального работника.
Я так стремительно прижал его к грузовику, схватив за горло, что у него сперло дыхание.
– Твой рот недостоин упоминать о моей жене, а тем более называть ее мерзкой.
Задыхаясь, он сжал пальцами мое запястье, которое было толщиной с его шею. Выводить меня из себя точно не было его лучшей идеей в этом году. К сожалению для него, он осознал это слишком поздно.
Эндрю порозовел, потом побагровел, после чего я ослабил давление на его трахею.
– А отвечая на твой вопрос: у нее есть не только отчет, и мы оба это знаем. Ты жестоко обращаешься с ребенком, который страдает от расстройства. С собственным ребенком. И давай не будем забывать об обвинениях в побоях за то, что ты сделал со своей женой. Не очень-то милосердно, да, Энди?
Я всю ночь снова и снова перечитывал доклад на Эрроусмита, борясь с желанием поднять трубку и молить Персефону о прощении. Она проделала основательную работу, преподнеся мне моего врага на блюдечке с голубой каемочкой.
Эндрю осел, сделав прерывистый вздох.
– Я не… я не… – Он покачал головой, повернулся ко мне спиной, прижался лбом к грузовику и закрыл глаза. – Я люблю Тиндера. Просто не понимал, почему это случилось именно со мной. Почему это случилось с моим ребенком? Разве справедливо, что мне пришлось растить ребенка, такого же ненормального, как человек, которого я ненавидел сильнее всех…
– Моим единственным грехом было то, что я сын человека, причинившего боль твоей семье.
Он отвернулся от меня.
– Ну его ведь ненавидеть было бессмысленно? У него была веская причина поступить с моим отцом так, как он поступил. Тем более к нему мне было не подобраться. А ты представлял Фитцпатриков. Был человеком, которого я видел изо дня в день. Я чувствовал себя преданным и облапошенным. Наши пути, которые всегда шли параллельно, разошлись в разных направлениях. Я чувствовал себя обделенным. Лишенным возможностей, перспектив и будущего, которого заслуживал.
Он резко вздохнул и поднял голову к небу.
– Я ворочался по ночам без сна, надеясь, что Фитцпатрики меня усыновят. – Наступила пауза. – Я хотел – мечтал – быть тобой. А когда узнал, что ты был вовсе не золотым, не таким уж