Победная, злодейская улыбка, коей он сверкнул в камеру, скорее принадлежала человеку, который поставил шах и мат, а не отказался от своего ведущего проекта. Но это Киллиан. Он всегда на три шага впереди всех.

– Причина моего управленческого решения не имеет никакого отношения к «Зеленой жизни». Как вам известно, «Зеленая жизнь» решила отказаться от иска против «Королевских трубопроводов». На сегодняшний день никому не удалось его возобновить и довести дело до конца. Мое решение носит сугубо личные причины. Многим из вас известно, что меньше года назад я женился. Моя жена, помимо всего прочего, научила меня слушать. И вот я прислушиваюсь к тому, что она хотела сказать. На протяжении всего нашего недолгого брака она открыто высказывалась против бурения в Арктике. – Он замолчал, уныло скривив губы. – Она водит «Теслу», понимаете.

Журналисты и фотографы разразились смехом. Несколько коллег бросили на меня любопытные взгляды. Мои коллеги постоянно спрашивали меня, что я здесь делаю. Как будто просыпаться по утрам и идти на работу – своего рода наказание. Будто они сами не будут скучать по ученикам, если уволятся. Чаще всего я не обращала внимания, но на самом деле я предпочитала оставаться на работе, потому что не знала, останется ли Киллиан со мной.

Я попыталась сморгнуть слезы и отвернулась от телевизора.

Я велела Киллиану не контактировать со мной, и он то и дело находил новые способы со мной связаться.

Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы отказаться от нас, но я никогда не брала в расчет, что может произойти кардинальная перемена.

Что Киллиан может очнуться и начать за нас бороться.

Киллиан

– Кто-нибудь хочет послушать шутку о том, как Килл бурил Арктику, но прекратил, потому что кое-кто растопил его ледяное сердце?

Хантер хмыкнул, когда я сошел со сцены, и засеменил за мной.

Дэвон пошел следом.

– Нет! – хором рявкнули мы с Дэвоном.

Хантер кивнул.

– Лады. Классно поболтали.

Мы проскользнули через заднюю дверь и на лифте поднялись на административный этаж. Я то и дело поглядывал на часы, гадая, когда настанет подходящий момент, чтобы попытаться позвонить жене. Я наконец-то понял. Понял, как отвратительно, когда тебя игнорируют. Я игнорировал Персефону месяцами, пока она была в моей постели, милая и податливая.

Я оставлял без внимания ее сообщения, слова, странные наблюдения. Все это было в моем полном распоряжении.

Теперь уже мне предстояло за ней побегать, и должен признать: слова о том, что карма та еще сука, – никакая не шутка.

Лифт издал сигнал. Я помчался в свой кабинет, махнув Хантеру, чтобы убрался от меня как можно дальше. В последние дни я был угрюмым сукиным сыном. Я матерился. Кричал на сотрудников. Совершал много простых смертных поступков, которые люди не привыкли от меня наблюдать. На днях я выругался, когда играл с отцом в гольф. У него чуть не случился сердечный приступ.