– О господи. Боже мой, Эбби, прости, что меня не было рядом.

– Это не твоя вина, да и ничья. Он поступал так от отчаяния. Но сейчас его это перестало волновать. С самого Сент-Томаса он больше ничего не говорил. Но… есть кое-что еще. Он стал другим. Не знаю, сожалеет ли он, что не отпустил меня, или расстраивается, что из-за Брэндона придется искать новую работу. Но дело не в тюрьме. Он будто знает, что ему больше ничего не грозит. Может, он заключил собственную сделку и не говорит мне? Не уверена, но что-то определенно есть.

Мы не сбавляли шага, и Америка взяла меня за руку, прижимая ладонь к своему животу.

– Я просто не могу поверить, что он был готов бросить тебя. Даже ради такого.

– Так и было. Это самое страшное воспоминание в моей жизни, а за прошлый год я несколько раз была на волосок от смерти.

Америка задумалась.

– Как думаешь, это связано с Бенни? А что, если он согласился на то предложение о помощи?

Я замерла на месте.

– Возможно, ты и права. Давай возвращаться. Хочу позвонить и проверить историю о том, что он в Калифорнии, а не в Вегасе.

Когда мы вернулись к квартире, то обе остановились, увидев незнакомый черный внедорожник, припаркованный на обычном месте Трэвиса.

– Джесс, какого черта? – спросила Америка, отпуская мою руку и приближаясь к нему.

Парень поднял руки:

– Это не то, что ты думаешь, клянусь.

Я нахмурилась. Самодовольное выражение его лица с последней нашей встречи сменилось на грусть.

– Что такое? Это насчет Трэвиса?

Он покачал головой:

– Насчет твоей мамы, Эбби. – Джесс опустил голову и вздохнул: – Бонни ушла.

Я уставилась на него, стараясь переварить услышанное.

– Ушла? В смысле пропала? – спросила я.

Джесс покачал головой: