Джесс нажал на кнопку, и мы стали молча ждать.

Америке, похоже, передалось мое чувство, будто Джесс намеренно чего-то не говорил, но никто не хотел, чтобы он что-то умалчивал.

Мы подошли к нашему номеру и подождали, пока Джесс карточкой откроет дверь. Он терпеливо ждал, пока Америка распакует чемоданы и расставит все в ванной, как делала обычно.

– Я… э… узнаю, что нам нужно сделать, – наконец сказал Джесс. – Тело должны опознать родственники.

– Мик разве не сделал этого? – задыхаясь, спросила я.

– Мик пропал. Я даже не уверен, что он знает. Ждут тебя. Позвони в похоронное бюро, и они все устроят, я помогу и покрою расходы. Мы пользовались услугами одного и того же бюро для обоих моих дедов.

– Помню, – сказала я, глядя на дерево, растущее на улице. Оно напоминало то, что виднелось из окна нашей с Трэвисом спальни. От одной этой мысли я успокоилась, хотя куда уж спокойнее этого заторможенного состояния?

Джесс склонился над столом и написал что-то в блокноте отеля. Вырвал страницу, протянул мне, но потом отдал Америке:

– Вот. Название похоронного бюро, которым мы пользовались, и адрес, где она… где она находится.

– Спасибо, – сказала Америка.

– Как это случилось? – спросила я, глядя на дерево.

Джесс нервно потер руки.

– Сама знаешь, Эбби, она в последнее время неважно себя чувствовала. Пьет она больше, чем любой мужчина, которого я знаю.

– Я имею в виду ее кончину.

Джесс вздрогнул.

– Тебе… не захочется это узнать. Она умерла. Давай это так и оставим.

– Но я хочу знать.

– Она несколько месяцев ложилась в больницу и выходила. В прошлый раз, когда я видел ее, она казалась опухшей и нездоровой. Глаза пожелтели. Хрупкое тело выглядело изможденным.

– Это произошло дома? – спросила я.

– Нет, она была в своей больничной палате. Уже несколько дней лежала там.