Хотя мне удалось заставить агента Робина Макни побеседовать со мной, я не обладаю талантами Макиавелли, чтобы пробраться в гримерку Робина.

«Последний смех» находится в городской ратуше. Я прибываю в шесть часов вечера, за час до того, как поднимется занавес. Насколько я знаю привычки Робина, он уже здесь. Пьет пиво, возится со своим ноутбуком, ест из лотка гуакамоле (которая приносит ему удачу) с чипсами «Доритос» (я не шучу, он действительно их ел. «У актеров есть ритуалы», – сказал он мне).

Я могла бы назваться чужим именем, но это не поможет. Ведь я не знаю, как представиться, чтобы получить доступ в гримерку. «Я девушка, которая хотела бы заняться сексом с прославленным комиком Робином Макни». Робин мог бы на это клюнуть, но меня к нему не пропустят.

Остается просто надеяться, что внезапность моего появления снова принесет плоды. Как в случае с Элом.

– Здесь к вам Джорджина Хорспул, – говорит в телефонную трубку бледная девушка за стойкой, и я замираю в напряжении. У меня нет плана Б на случай, если он скажет «нет». – Конечно, спускайтесь, это налево, – напутствует она меня.

Я в легком недоумении. Шоу Робина называется «Дневник моей бывшей». Он же не думает, что я в восторге от этого? Затем до меня доходит: он вообще не думает о моих мотивах, ему на них наплевать. Какая ирония! «Дневник моей бывшей девушки, о которой я никогда особенно не беспокоился».

– Приятно тебя видеть, – говорит Робин, когда я, постучав в дверь, вхожу в гримерку.

Он сидит перед своим ноутбуком, в майке с надписью «Ты соперник парня, из-за которого, как она тебе сказала, ты не должен огорчаться». Под этой надписью – персонажи мультиков. На столе большая бутылка шоколадного молока. Он собирается полтора часа потрошить мой подростковый вздор. Но когда я вела себя, как тинейджер, то и была им.

– Потрясающе выглядишь при этом освещении, – добавляет он. Во рту зажата ручка. Очевидно, он думает, что я оказалась здесь потому, что наконец одумалась. Значит, можно устроить разминку перед шоу.

Да, сейчас!

– Ты прочел мой дневник, – решительно произношу я.

– Немножко полистал, – отвечает Робин с извиняющейся миной.

– Ты презренный, мерзкий, аморальный похититель мыслей, – говорю я.

– Похититель мыслей! – Робин записывает это. Он обижен, но уже прикидывает, как использовать мои слова для своего шоу.

– Ты действительно кусок дерьма, – заключаю я. – Читать дневник женщины, с которой у тебя были отношения, а затем использовать его в своем шоу! И дать ей узнать об этом случайно, за несколько часов до того, как ты будешь развлекать этим дневником сотни незнакомых людей. Скажи мне, по крайней мере, известно ли тебе, кто ты?