– Спасибо. И все-таки я ухожу.

Я обхожу его, распахиваю дверь кухни и, вернувшись в бар, громко говорю:

– Да, кто тут ждет, пожалуйста?

Пошел ты к черту, Лукас Маккарти.

Как ни странно, хуже всего было, когда я сообщила Китти. Она расплакалась.

– Ты мне как сестра, – говорит она, обнимая меня.

– Я же буду сюда приходить, мы еще увидимся.

– Да, но это будет уже не то. Я так много узнала от тебя.

– Правда?

– Да. Это ты объяснила мне, что медальоны можно не только носить, но и есть.

– Мы всегда будем друзьями. Я завожу друзей навсегда, – говорю я. Мимо проходит Лукас, и я стискиваю Китти в объятиях.

– Как ты можешь позволить ей уйти?! – со страдальческим видом обращается она к Лукасу, и я благодарна ей за это.

– Увы, Господь наделил ее свободной волей, – отвечает Лукас. – Чтобы употреблять, как ей заблагорассудится, – говорит он мне.

– Или злоупотреблять.

Этот бойкий ответ вырывается у меня невольно. Я вижу обиженное выражение лица Лукаса и говорю себе, что мне наплевать. Увы, на самом деле вовсе не наплевать.

39

Кончилось тем, что я не отработала неделю. Это была моя последняя смена, так как я знала, что не вынесу больше ни одной минуты в обществе Лукаса. Дев замечательно проявил себя в этой ситуации. Сунул мне в руки гораздо больше денег, чем причиталось, дважды расцеловал в обе щеки и так сжал в объятиях, что чуть не сломал ребра.

– Ты нам не чужая, Джорджина, слышишь? Здесь всегда будет для тебя работа.

Поблагодарив его, я забрала своего пушистого розового монстра и ушла, не оглядываясь. Я не попрощалась с Лукасом, который хлопнул дверью у себя наверху и так больше и не появился. Я сказала себе, что все прекрасно.