– Ты оставила меня одного в своей спальне! Ящик был приоткрыт! Практически это было приглашение.

Банка с печеньем Рэва.

– Я подумал, что это прелестно и очень наивно. И так явственно слышится чудесный голос Джорджины… Я был очарован, мне хотелось узнать, как ты устроена. А потом я приревновал. Типа, кто этот соперник, которого ты желала больше жизни? Чьих прикосновений так страстно жаждала?

Я морщусь. Кому захочется, чтобы читали их незрелую эротику, а тем более услышать, как ее повторяют со сцены? Если бы Лукас когда-нибудь узнал про это шоу, он бы, конечно, понял, что речь идет о нем. В конце концов два других представления Робина, которые он видел, были обо мне.

Робин пытается сделать меня слабой, но это у него не выйдет.

– Это было написано не для тебя. Ты не спросил разрешения, не сказал мне, что прочел дневник. Когда тебе пришло в голову прочитать его без спросу и унизить меня на публике?

– Никого не собираются унижать. Это очень нежное, очень жизнеутверждающее шоу, ни в коем случае не злонамеренное. И твоя личность полностью скрыта. Я имею в виду, даже неясно, существуешь ли ты на самом деле! Серьезно, посмотри это шоу, а потом уже суди. – Робин отхлебывает пиво. – Я пытался встретиться с тобой и предупредить, но ты не соглашалась.

– Да, потому что ты вел кампанию с целью вернуть меня. И не было никакого «О, Джордж, я собираюсь использовать твой дневник, как ты на это смотришь?»

– Ну хорошо, моя сладкая. Когда я в последний раз тебя видел, ты рассказывала обо мне истории, делая из меня полного идиота на глазах у твоих родственников. И от меня ты не получила разрешения на это. Так кто же кого использует на самом деле? Похоже, мы делаем одно и то же.

Я знала, что он это скажет, и у меня сжимаются кулаки.

– Дневник – это совершенно другое. То, что случилось в доме моей мамы, касается нас обоих, а то, что описано в моем дневнике, случилось со мной, и только со мной. Это проступок совершенно другого порядка, и ты это знаешь.

Он пожал плечами с равнодушным видом.

– По-видимому, на меня нападают просто за то, что я лучше играю в эту игру.

Игру.

– Мать твою, Робин. Ты хоть подумал о контексте вокруг того, что ты используешь? Что могло произойти с этим мальчиком вне страниц дневника? Что еще могло случиться в моей жизни в то время?

– Если он бросил тебя, то он дурак, да?

Подумать только! Будучи мужчиной, он считает, что его одобрение столь важно, что подобная грубая лесть может заштопать такую большую рану.

– Ты отвратительный тип. Не прячься за этот легкомысленный вздор. То, как ты со мной поступаешь, очень серьезно и совершенно не смешно.