– А я не спрашивал, – говорит Лукас.

Я зашла слишком далеко, чтобы вести непринужденную беседу, избегая правды.

– Да, ты не спрашивал.

Лукас качает головой, и мы снова умолкаем. Но мы не ощущаем неловкости, сидя в тишине. Просто нужно, чтобы все улеглось.

– Я… слушал, как ты описываешь произошедшее. Как сильно я тебя подвел! Я надменный ублюдок, считавший, что всю жизнь люди предавали меня. Но на самом деле это не так. Это я предал тебя самым ужасным образом.

Я качаю головой:

– Ты принимал решения, не владея всей информацией. Вообще-то, именно так и принимаются все решения.

Я произношу это спокойно, но вдруг замечаю, что так крепко вцепилась в спинку стула, что побелели костяшки пальцев.

– Я действительно предал тебя тогда, Джорджина. И предал теперь. В тот вечер… Я все думаю о том, как сказал, что не хотел тебя после. Мне хочется отрезать свой язык. – Он трет лицо и смотрит на меня. Я медленно киваю, поскольку мне сейчас не до того, чтобы его утешать.

– Да, мне было больно. Словно я испорченный товар.

– А ты сказала, что беспокоилась о нас, думала о нас, когда он поймал тебя в ловушку…

О нас. После всего, что было, он впервые употребил слово «мы». Он никогда не узнает, что это для меня значит.

Лукас скрестил руки, опираясь спиной о стойку и вытянув длинные ноги.

– Джорджина, я понял, какой ты человек. Я хочу сказать, что знал раньше, должен был знать это. А еще я понял, какой человек я. Раздражительный и эгоистичный.

Я издаю смешок:

– Резковато.

Лукас прикрывает глаза:

– Мне так жаль.