– Потому что… – Я не могла признаться, что Макс снова меня игнорирует. – Ради моего… душевного спокойствия, – вяло закончила я.

Мама сразу поняла, что я собиралась сказать не то. «Мое душевное спокойствие». Будто это домашний питомец.

– Ох, Нина, ради бога…

– Что случилось?

– Папа расшибся, – сказала она.

«Расшибся». Все меняется после того, как человека официально признают беспомощным: он перестает «падать» и взамен «расшибается». «Папа упал» – до чего безобидно это прозвучало бы десять лет назад. Пара синяков да шутливый пересказ происшествия. «Папа расшибся» – и внутри яркой лампочкой вспыхнула паника.

Я проделала долгий путь на метро до пригородной больницы, куда папу доставили в отделение неотложной помощи. Раньше я бывала в больнице только дважды: первый раз – когда упала с тутового дерева на Албин-сквер и мне наложили швы на колено, второй – чтобы попрощаться с бабушкой Нелли. Я и забыла, насколько огромны больницы и как сложно там ориентироваться, несмотря на кучу указателей, от которых мало толку. Я полчаса не могла дозвониться до мамы, плутала по разным неотличимым друг от друга зонам с названиями всех цветов радуги и пыталась найти кого-нибудь, кто бы мне помог. Но рядом не оказалось никого из персонала: этим больницы в корне отличались от отелей.

Наконец, обнаружив один из двух имеющихся в здании лифтов, я поднялась на пост отделения скорой и неотложной помощи. Меня провели в палату, куда положили отца. Рядом с кроватью дежурила мама, и я поймала себя на том, что почему-то избегаю ее объятия.

– Его уже осмотрели?

– Нет, – ответила мама. – Мы все еще ждем.

– Что они собираются проверить?

– Не знаю.

– Они в курсе его состояния?

– Да, – раздраженно сказала она. – Я схожу за кофе. Билл, принести тебе кофе?

Папа не ответил и никак не отреагировал, когда мама поцеловала его в голову и вышла. Я приблизилась к кровати. Было заметно, что проникающий из коридора шум разговоров и распоряжений нервирует отца. Пахло тошнотворно – смесью сахара, дезинфицирующих средств и недоваренного картофеля из школьной столовки. Казенный неуютный запах.

– Моя мама знает, что я здесь? – спросил он.

– Да.

Я села на стул рядом с кроватью и взяла папу за руку. Он остался безучастен.

– Когда она придет меня навестить?